Духовное наследие алимов дагестана полностью не изучено. Духовный лидер дагестана О мышлении и знании

Магомед Ярагский — ученый-философ, просветитель и основатель мюридизма на Кавказе.

«Каждый, кто хоть однажды услышал проповеди шейха Мухаммада, превращается в тигра ислама и непобедим в битвах с врагом». Имам Шамиль

Магомед Ярагский вошел во всемирную историю как выдающаяся историческая личность. В Дагестане не было человека, превосходящего его по знанию Корана! Трезвый и острый ум глубокие знания, убежденность в правоте своих идеи позволили ему перешагнуть через себя ради великой цели освобождения горцев. Его имя стало символом непогрешимости и чести для кавказских народов. Его глубокие знания, которые даровал Аллах, стали причиной того, что со всех концов Дагестана к нему потянулись мюриды. Его имя стало знаменитым в многих просвещенных мусульманских странах. Только человек, огромной нравственной силы, чистоты веры мог поднять на борьбу разрозненных, разноэтнических жителей Кавказа. Он был примером совершенства служения и поклонения Всевышнему. Духовный лидер Дагестана учил бесконечной любви к Аллаху и благосклонному отношению к людям.

Родился Магомед Ярагский в ауле Вини-Яраг Кюра в 1771 году. Обучался в медресе у своего отца Исмаила, а также у многих известных дагестанских ученых. Обучение у учителей разных национальностей закладывало в мальчике основы интернационализма. Будущий имам получил фундаментальные знания по теологии, философии, логике, риторике, изучил арабский, тюркский языки и т.д. Его справедливо называли самым «книжным имамом» Дагестана» Значительная часть жизни Ярагского прошла в родном ауле, где он преподавал в медресе, ставшим известным учебным заведением. Сюда, к набожному Магомеду, приходили ученики из близких и дальних мест Кавказа, алимы, духовные деятели, чтобы соприкоснуться с настоящей верой и высшим знанием. В медресе науки и религия переплелись воедино. У него учились и второй шейх накшбандийского тариката в Дагестане Джамалутдин из Кази-Кумуха, будущие имамы Кази-Магомед и Шамиль из Гимры, Хас-Магомед из Бухары и др. Мухаммад-эфенди Яраги устраивал обеды и ужины, собирал горцев на встречи, предпринимал все возможное для того, чтобы привлечь людей и приумножить число своих сторонников. Усилия приносили свои плоды, и его окружение увеличивалось изо дня в день с невиданной быстротой.

Мухаммад-эфенди женился на дочери ахтынского ученого Айшат. У Ярагско го было трое детей: сыновья Гаджи-Исмаил, Исак и дочь Хафисат. Оба сына Ярагского стали учеными, а дочь — женой имама Гази-Мухаммеда . Их брак символизировал и скрепил единство первого идеолога движения горцев и их первого предводителя. Старший сын был учителем крупнейшего лезгинского поэта Етима Эмина, известного ученого, просветителя Гасана Алк адари. Всю свою жизнь Магомед Ярагский был примерным семьянином, требовательным, справедливым и любящим, что позволяло семье с честью переносить все невзгоды.

После получения титула "старшего муршида Дагестана" Ярагский с большим усердием устремился наставлять горцев на путь истины. Он поставил задачей, как можно больше просвещать мусульман в исламской догматике, тарикате и марифате. Но больше всего его занимала проблема тариката, которая связана с повышением уровня сознательности правоверных. Между тем, в реальной действительности дагестанские мусульмане в значительной части своей вели греховный образ жизни. Поборы, обманы, грабежи, набеги и алчность все больше распространялись среди них. У них не было устойчивой веры. "Мы живем сейчас так, что нас нельзя назвать ни мусульманами, ни христианами, ни идолопоклонниками", - заявлял Магомед Ярагский.

Вступление на путь тариката верховный муршид Дагестана начал с критического анализа собственной жизни. В одном из своих речей он публично сказал: «Я очень грешен перед Аллахом и Пророком. До сих пор я не понимал ни воли Аллаха, ни предсказаний его проро-ка Магомеда. По милости Всевышнего только сейчас у меня открылись глаза, и я, наконец, вижу, как сверкаю-щим алмазом проходит мимо меня источник вечной правды. Все мои прошлые деяния лежат на моей душе как тяжелое бремя грехов. Я потреблял плоды вашего поля, я обогащался за счет вашего добра, но священнику не пристало брать и десятой доли, а судья должен судить только за то вознаграждение, которое обещал ему Аллах. Я не соблюдал этих заповедей, и сейчас совесть обвиня-ет меня в грехах. Я хочу искупить свою вину, попросить прощения у Аллаха и у вас и вернуть вам все, что я брал ранее. Подходите сюда: все мое имущество должно стать вашим! Берите его и делите между собой». Народ не взял имущество муршида для разделения между собой и простил ему грехи перед Богом и Проро-ком, единодушно объявив, что муршид сохранит и свой дом, и свое имущество, и суровая кара постигнет каждого, кто осмелится дотронуться до них. Эта эпохальная речь сыграла огромную роль в понимании смысла его жизни простыми верующими дагестанцами.

В другой тарикатской проповеди перед населением Ярагский идет еще дальше:

«Народ! Вы с гордостью называете себя мусульма-нами, но кто из Вас достоин имени правоверного? Не за-были ли вы учения Пророка для суеты светской, не отка-зались ли от Мухаммеда и его шариата для богатства и удовольствий жизни? Берегитесь! Скоро настанет день, в который не спасут ваши сокровища, ни друзья, ни дети ваши. И только тот, кто явится перед Богом с чистым сердцем и светлым лицом, будет допущен в убежище праведных! Мы странники на земле, для чего же забо-титься о благах, которые заграждают путь к вечному счастью. Кто хочет быть истинным мусульманином, тот да последует моему учению, гнушаясь роскоши, прово-дит дни и ночи в молитвах, избегая шумных забав греш-ников, их плясок и грешных танцев, возвышаясь душой и мыслями к Всевышнему и предаваясь всеми силами безотчетной любви к нему. Вы можете найти спасение, изгоните от себя разврат, умерщвляя страсти постом и воздержанием. Не пейте вина, этого нечистого изделия дьявола, не подражайте неверным, которые курят труб-ки, кайтесь, что никогда грешить не будете…»

Героическая борьба горцев в 20-60-х годах была главным событием Кавказской истории в ХIХ веке, и в ней выдающуюся роль сыграл Магомед Ярагский. В 1824 г. А.П. Ермолов впервые упомянул его имя как «кюринского шейха» и «главного виновника» волнений в Южном Дагестане и Кубинском вилаяте. А.Ермолов решил уничтожить «самый источник учения и его главу». Царское правительство, желая обезглавить движение горцев, расходовало большие деньги для физического устранения руководителей их борьбы. За голову Ярагского было назначено вознаграждение, но желающих убить его не нашлось. Однако ни Ермолову, ни его преемникам фельдмаршалу Паскевичу, генерал-адъютантам Розену и Головину не удалось расправиться с Ярагским, горы и горцы не выдали своего сына, отчаянные усилия подавить движение горцев в зародыше не увенчались успехом. Борьба горцев развивалась с нарастающим размахом, охватывая все новые и новые районы.

Когда в 1825 г. Ярагского арестовали и посадили в Курахскую крепость с тем, чтобы под усиленной охраной доставить в Тифлис к Ермолову, этот план сорвался, он был освобожден своими соратниками. Магомед Ярагский стал главным идеологом освободительной борьбы горцев Кавказа, он органично сочетал в себе качества мыслителя, религиозного деятеля, поэта, да и просто высоконравственного и смелого человека. Из-за преследования царских властей и местных феодалов семья покинула Вини-Яраг, жила в Табасаране и Аварии.

Из выступлений, писем, обращений Ярагского сложилась программа, обретшая к середине 20-х годов XIX века четкие контуры и принципиальное содержание, в ней большое внимание было уделено исламу. Ярагский мог вполне прилично жить, продолжая работать по-старому, но он сознательно круто изменяет свою судьбу и встает на трудный, тернистый путь борьбы за освобождение порабощенных народов. Он понимал, что горцам нужен одухотворяющий пример служения господу, больше других современников понимал значение ислама для настоящего и будущего Дагестана и Кавказа. Как справедливо писал немецкий историк Боденштедт, «религия стала огнем, от жара которого разнородные элементы, очистившись, слились воедино, стала раствором, который продолжительное время соединял раздробленные обычаями, верованиями племена Дагестана, стала в конечном итоге мощной пружиной, объединяющей силы этих народов». Ярагский относился к тем немногим, которые по-настоящему изучили Коран, поняли его высокое предназначение. Слушавшие Ярагского чувствовали пьянящий запах свободы, проникались достоинством и величием. Его всем понятный, простой и образный язык был созвучен с тем, что было на сердце каждого задавленного двойным гнетом. Вскоре круг мусульман, охваченных этой деятельностью, расширился за счет окрестных селений, идеи Ярагского быстро распространились в Кюринском ханстве. По образному выражению немецкого историка Боденштедта, весть о Ярагском и его учении «со скоростью молнии облетела весь Дагестан». Русский историк Потто ту же мысль выразил так: «Весть о новом учении и чудесном ораторе с быстротой электрического тока охватила собой все углы Дагестана и пронеслась оттуда в Чечню».

В широком распространении и разъяснении программы М. Ярагского исключительную роль сыграл созванный им в 1825 г. В Яраге съезд представителей дагестанской интеллигенции, на котором он ярко, остро и эмоционально изложил свое учение и пути его осуществления. На съезде были Джамалудин Кази-кумухский, шейх Шабан из Бахнода, Гази-Мухаммад, Гаджи-Юсуф из Губдена, Хан-Мухаммад, Курбан-Мухаммад ибн Сун-гурбек из Ругуджи, Хас-Мухаммад Ширвани и другие. В своем обращении к присутствующим Ярагский заявил: «Вернитесь на свою Родину, соберите мужчин вашего племени, сообщите им мое учение и призовите их к борьбе.. Свободные должны отвести от себя рабство! Я призываю вас обратиться от моего имени, если нас объединит вера в Аллаха и Его пророков».

Учение тариката требовало от мусульман строго придерживаться всех законов, предписанных верующим в Коране. Шариат должен был регулировать всю общественную жизнь, в том числе правление властителей, которое тоже должно осуществляться согласно шариату. Тарикат стал главным идейным столпом в хутбе устаза Ярагского.

В 1830 году он выступил перед собранием представителей духовенства Дагестана в Унцукуле, где призвал всех к продолжению газавата, и по его же указанию имамом был избран Газимухаммад. Он выдал свою дочь замуж за Газимухаммада. После его гибели Мухаммад Яраги способствовал избранию имамом Гамзата из Гоцатля. А когда и Гамзат был убит, имамом был избран Шамиль, и Яраги поддержал его.

Достоверно известно, что в одном письме, написанном шейхом Мухаммадом Ярагским к Шамилю, говорится: «Если будешь держать постоянную связь с нами, то ты победишь, а если нет, то проиграешь». Письмо было подкреплено соответствующими сурами Священной книги и хадисами праведных предков.

В последние двадцать лет своей жизни М.Ярагский действовал наиболее интенсивно. Первый этап - это 1818-1823 гг., когда было разработано учение освободительной борьбы. Второй этап - это 1824-1828 гг., когда учение интенсивно разъяснялось среди горцев. Третий этап - это 1829 - 1831 гг., когда М. Ярагский стал во главе борьбы горцев в Южном Дагестане. Четвертый этап - это 1832-1838 гг., связанные с его постоянным пребыванием в Аварии, ставшей эпицентром народной войны. Магомед Ярагский умер в 1838 г. в аварском ауле Согратль, похоронен там же. На похоронах были: Шамиль, Джамалудин Казикумухский, Абдурахман-Хаджи и другие. Историк имамата Мухаммад Карахский писал: «Разлука с нашим Саидом и похороны нашего избавителя Мухаммада по милости (Аллаха) - самое губительное несчастье. Смерть ал-Яраги, друга Аллаха, тяжелее всего, что мы испытали от некоторых поражений». Его мавзолей до сих пор является местом паломничества многих народов Дагестана. Вместо себя он оставил муршидом шейха Джамаллудина из Кази-Кумуха, религиозная и общественно-политическая деятельность которого в масштабном историческом контексте Дагестана начинается именно с этого периода.

Ярагский являлся для мусульман мерилом нравственной чистоты и духовного богатства, им двигало не властолюбие, а свободолюбие.

Находившиеся на перекрестке цивилизаций и обладавшие самобытной культурой народы Северного Кавказа к XIX веку достигли значительного уровня развития науки и просвещения. Даже простые горцы умели писать и читать, выполнять различные арифметические действия. Обучение велось как дома, когда знания передавались от старших к младшим, так и в школах при мечетях (мектеб и медресе). В школах были общедоступные библиотеки, книги имелись и во многих домах. И не было дома, где бы ни было Корана.

П. Услар писал: «Если об образованности судить по соразмерности числа школ с массою населения, то дагестанские горцы в этом отношении опередили многие просвещенные европейские нации. Учение доступно каждому горскому мальчику». Выдающимися учеными, духовными наставниками народа были шейхи Магомед Ярагинский и Джамалуддин Казикумухский, оказавшие огромное влияние на историю Дагестана и всего Кавказа. Имам Шамиль и его друг и предшественник -1-й имам Гази-Магомед - были их учениками.

Немало было в горах и ученых-энциклопедистов, «испивших семь морей наук» и известных далеко за пределами Северного Кавказа. Один из них - Магомед-Хаджи Ободияв - имел десятки тысяч последователей на Кавказе, почитался на Ближнем Востоке как крупный ученый и много лет был имамом в Мекке. Как гласят летописи, «дагестанская страна, населенная многими народами, была источником учения и ученых, родником, откуда выходили храбрецы и добродетели». О том, что эти слова не были преувеличением, свидетельствует Абдурахман Казикумухский. Он приводит ряд наук, которыми владел каждый грамотный дагестанец: морфология, синтаксис, метрика, логика, теория диспута, законоведение, толкование Корана, жизнеописание пророка, суфизм, риторика или ал-мухадара и хуласа (математика). «Больше всего у нас изучаются морфология и синтаксис, - писал Абдурахман. - так как для учащихся необходимо избегать ошибок в языке; законоведение для разбора людских дел, связанных с жизнью и верой; затем наука о толковании Корана для объяснения значения сур священного Корана; жизнеописание и история, чтобы знать о жизни нашего пророка Мухаммеда - мир ему; метрика для сочинения стихов на арабском языке: теория диспута, чтобы соблюсти правила ведения дискуссии среди муталимов…»

В воспоминаниях А. Омарова находим: «Ученые в горах подразделяются, так сказать, на три вида: это суфии, муллы и алимы. Обыкновенно горец, изучивший арабскую азбуку настолько, что может читать хорошо и ясно рукописный Коран и молитвы, по большей части оканчивает курс своего учения тем, что заучивает еще маленькие книжки «Мухтасаруль-мингаж» («Сокращенные пути») и «Марипатул ислам» («Познание ислама»), то есть самые начальные правила мусульманской веры. Из прошедших такой курс учения горцев некоторые соблюдают потом в жизни строгий, честный и нравственный образ жизни, избегают всего запрещаемого религиею, как то: убийства, воровства, лжи, клеветы, курения табаку, употребления спиртных напитков и т. д., не пропускают обязательных молитв, по возможности часто посещают мечеть, соблюдают чистоту тела и стараются делать все то, что религия требует от хорошего мусульманина. Этот самый полезный для общественного спокойствия класс людей… называется суфиями. Те же, которые продолжают учиться по-арабски и успевают приобрести настолько знания в арабском языке, что могут читать Коран с переводом его изречений на туземный язык, а также могут грамотно писать по-арабски, - называются муллами. Наконец, те, которые оканчивают всю принятую в горах программу учения и приобретают известность своими познаниями, называются алимами. (То есть знающими, учеными. В Закавказском крае и в Закатальском округе они называются эфендиями.) Это последнее звание тоже имеет свои степени, сообразно приобретенной славе, как то: хороший алим, отличный алим, мореподобный алим и т.д.

…Кто поставит себя в глазах народа на хорошем счету как в отношении своей нравственности, так и в отношении своих способностей и знаний, того называют злимом (ученым) и почитают его. Такое лицо всегда стоит в мечети в первом ряду: на похоронах, свадьбах, общественных сходбищах дают ему почетное место; а когда случается общественное дело, как, например, тяжба между аулами или обществами, тогда такого ученого посылают в качестве депутата или уполномоченного поверенного по общественным делам, и он в подобных случаях встречает такого же соперника с противной стороны. Между ними происходит, так сказать, ученое состязание. Такие люди вообще придерживаются строгой нравственной жизни, потому что на них заметна всякая малость в отступлении от правил религии и от них не терпится то, что от другого, неграмотного, считают за ничто. Грамотных мулл можно считать средним числом одного на 100 чел. в горах, а на плоскости гораздо меньше. Хороших же ученых бывает в округе один-два, не больше. К таким известным ученым всегда собираются муталимы из всех мест Дагестана, даже приезжают из Закавказского края взрослые муталимы, которые учатся у этих ученых, продовольствуясь по большей части на свой счет…»

На Северном Кавказе, особенно в Дагестане, письменность, наука, образование, литература, законотворчество и делопроизводство много веков основывались на арабском языке. Светило русской арабистики, переводчик Корана академик И. Ю. Крачковский в своей книге «Над арабскими рукописями» писал: «Кавказские поэты, особенно дагестанские, мастерски владели всеми приемами и жанрами арабской поэзии…Никакой мистификации не было: мощная струя давней традиции донесла до наших дней арабский литературный язык, умерший в живой речи у себя на родине; здесь он жил полной жизнью не только в письменности, но и в разговоре…Здесь развилась и плодоносила мощная боковая ветвь арабской литературы, параллели которой нельзя отыскать нигде больше…Настало время отдать кавказской арабской литературе по праву принадлежащее ей место в общем своде истории арабской литературы, открыть не только арабскому миру, но и самим кавказцам поэтические сокровища, укрытые от них в результате неоднократного насильственного изменения письменности…» Здесь И. Крачковский имел в виду проведенную уже при советской власти замену арабской графики латиницей, а вскоре за тем - кириллицей. Западный Кавказ пережил таких перемен еще больше.

Такие перемены похоронили под собой многовековой пласт национальной культуры, к тому же горцы в одночасье стали «безграмотными», ибо новой грамоты они не знали. И. Крачковский в начале XX века восторгался двумя своими студентами-ингушам и, в совершенстве знавшими арабский язык, а об образованности дагестанцев писал: «…Дагестанцы и за пределами своей родины, всюду, куда их закидывала судьба, оказывались общепризнанными авторитетами для представителей всего мусульманского мира в целом».

Письменность

Наряду с арабской у горцев в XIX веке развивалась собственная письменность. Около 1821 года составил адыгскую (черкесскую) азбуку шапсуг Эфенди Магомет Шапсугов. В конце 30-х годов XIX века Гращилевский создал черкесский алфавит, по которому обучал русскому и черкесскому языкам военнослужащих - черкесов Кавказского горского полуэскадрона.

Основной вклад в разработку письменности черкесского и кабардинского языков внесли адыгские просветители Хан-Гирей (1808-1842), Ш. Б. Ногмов (1794-1844) и Д. С Кодзоков (1818-1893). В 30-х годах XIX века Хан-Гирей составил черкесскую азбуку, при помощи которой записывал адыгские предания, песни и сказания. Рассказы его публиковал в 1836- 1837 годах А. С. Пушкин в журнале «Современник». Оставленные Хан-Гиреем «Записки о Черкессии» являются ценнейшим источником по истории, культуре и этнографии народов Западного Кавказа.

Ш. Б. Ногмов обучался в медресе аула Эндери в Кумыкии, однако не стал муллой, а поступил на русскую военную службу в Кавказский горский полуэскадрон. Изучив русский язык, он в 1830 году уехал для продолжения образования в Петербург. Здесь он познакомился с крупным ученым-востоковедом Ф. Шармуа, заведовавшим кафедрой персидскою языка в Петербургском университете. Возвратившись в 1835 году на Кавказ, в Тифлис, Ногмов приступает к работе над главным трудом своей жизни - «Начальные правила кабардинской грамматики». Помощниками и советчиками его в этом деле являлись академик А. М. Шегрен и кабардинский просветитель, и общественный деятель Д. С. Кодзоков. В 1840 году работа была завершена. В предисловии к грамматике Ш. Б. Ногмов писал: «Я сделал, сколько мог, и старался сделать сколь возможно лучше. Молю Провидение и единого Бога, чтобы явился мне последователь в любви к народному языку… но последователь более искусный и сведущий…»

Заслуга разработки осетинского алфавита на основе грузинского письма принадлежит учителю Тифлисской духовной семинарии И. Г. Ялгузидзе (р. 1775), выходцу из Южной Осетии. Полученное Ялгузидзе образование, знание языков (осетинского, грузинского и русского), популярность в народе давали ему возможность выступать в роли посредника между российскими и грузинскими властями, с одной стороны, и осетинскими обществами - с другой. В 1821 году в Тифлисе был издан первый осетинский букварь, по которому обучали грамоте осетинских детей на родном языке при церквях и монастырях.

Составление первой научной грамматики осетинского языка связано с именем упоминавшегося выше академика А. М. Шегрена. В 1844 году в издании Академии наук вышел его труд «Осетинская грамматика с кратким словарем осетино-русским и российско-осетинским». Осетинский алфавит на русской основе, составленный Шегреном, сыграл большую роль в развитии осетинской письменности и не потерял своего научного значения до сих пор.

В Дагестане в первой половине XIX века получила развитие письменность на местных языках, основанная на арабской графике, - так называемая аджамская система письма.

Около четверти века трудился на поприще кавказского языкознания П. Услар. На Кавказе им были завершены фундаментальные труды по аварскому, даргинскому, лакскому, лезгинскому, табасаранскому и чеченскому языкам. В создании чеченского букваря на основе русского алфавита (кириллицы) и первой чеченской грамматики Услару помогал чеченский этнограф У. Лаудаев.

П. Услар писал: «Уже много веков тому назад горцы сознали необходимость письменности для скрепления разного рода гражданских договоров. Но письменность в горах одна лишь арабская, нотариусами - одни лишь знатоки арабского языка. Без таковых ученых горцы обойтись не могут. Для наших административных распоряжений в горах необходима письменность; русская чужда горцам, туземной не существует; существует одна лишь арабская».

Полагая, что «арабский язык объединяет собою все враждебные нам элементы в Дагестане», Услар предлагал открытие новых школ с обучением на русском языке: «Тогда только можно надеяться на постоянное осуществление наших намерений и русский язык может вступать в соперничество с арабским».

Вместе с тем П. Услар советовал: «Выучите сначала ученика-горца грамоте на родном языке, и от него перейдете к русской… Русский язык, сближение с русской жизнью, хотя бы даже только умственно, бесконечно важны для будущности Кавказа».

Многие звуки горской речи не находят аналогов в других языках, и для обозначения их в алфавит, как в кириллицу, так и в латиницу, приходилось добавлять специальные знаки.

Вместе с тем в ряде кавказских языков нет некоторых букв, имеющихся в европейских алфавитах. В таких случаях при заимствованиях отсутствующие буквы заменяются близкими по звучанию. К примеру, в некоторых языках нет буквы «ф», в ряде случаев перед сдвоенными согласными добавляется «у» или «и», у абхазов аптека уже «ааптека», магазин - «амагазин»… Чеченцы и аварцы скажут не «шкаф», а «ишкап». Галоши могут превратиться в «калущал». Иногда сдвоенные согласные разбиваются гласными: «краска» может звучать как «караска». Схожая ситуация и во многих других кавказских языках.

Светские школы и библиотеки

В XIX веке открытие светских школ, распространение образования и русской грамоты помогали горцам ближе познакомиться с русской и европейской культурой. Однако дело это двигалось с трудом из-за сопротивления царских чиновников. Первая светская школа была открыта в 1820 году в крепости Нальчик для аманатов (горцев-заложников). Учеников этой школы обучали арифметике, русскому языку и другим предметам. Успех преподавания породил ходатайства части кабардинских князей и узденей об открытии еще одной школы для горских детей. В начале 40-х годов XIX века в пользу этого проекта активно выступал Ш. Б. Ногмов. В 1848 году наместник Кавказа князь М. С. Воронцов признал необходимым для детей кабардинских князей «школу открыть в Екатериноградской станице», однако основана она была лишь в 1851 году.

Для осетин большое культурно-просветительное значение имело открытие в 1836 году Владикавказского осетинского духовного училища, в котором обучались 34 человека. Хотя училище, по замыслу его основателей, должно было готовить грамотных церковнослужителей для осетинских приходов, многие его питомцы по окончании заведения шли учителями в светские школы. Другие становились деятелями осетинской культуры. Среди выпускников училища были первый осетинский этнограф С. Жускаев и первый собиратель осетинского фольклора В. Цораев. В Дагестане в 1837 году было основано Дербентское городское, а в 1842 году - Петровское и Низовское училища. Число учащихся в них было сравнительно невелико; основной контингент составляли выходцы из равнинных сел. В 1849 году в Дербенте было открыто мусульманское училище на 60 мест для детей жителей горных районов - аварцев, лакцев, даргинцев, табасаранцев и др. В середине XIX века при Дагестанском конном полку была создана школа на 30 человек, которых обучали русскому языку, чистописанию, арифметике, начальным сведениям по истории и географии, пению и др. Детей горцев знакомили со способами изготовления бумаги, стекла, книгопечатания, устройством железных дорог и т. п. Позднее такие же школы для детей офицеров и чиновников «азиатского происхождения» были основаны в Дешлагаре, Кусарах и Темир-Хан-Шуре.

Интересное воспоминание о русской светской школе оставил хорошо знакомый нам А. Омаров: «В Темир-Хан-Шуре была так называемая мусульманская школа, где обучались дети туземцев всякого возраста арабскому и русскому языкам. Меня давно интересовала русская грамота, и я имел сильное желание изучить ее. Один из учеников этой школы, учившийся в ней уже четыре года, приехал в то время домой в Казанищи на каникулы. Ученик этот приходил часто в мечеть и брал у меня уроки арабского языка. Пользуясь этим случаем, я в свою очередь стал учиться у него русской грамоте. Но так как у нас не было печатной азбуки, то я изучил письменные буквы и в скором времени мог уже разбирать четко написанные рукописи и даже начал сам писать по-русски. Тогда у меня явилось еще более сильное желание обучиться русскому языку…

Я стал уже подумывать о том, как бы мне поступить в Темирханшуринскую мусульманскую школу. Вышеупомянутый ученик рассказывал мне с восторгом о своей школьной жизни и описывал ее самыми блестящими и соблазнительными красками. Он советовал мне пойти с ним в Шуру, обещая мне свое ходатайство у своего родственника, который был учителем арабского языка в этой школе. Время клонилось к осени, когда школьники покидают родительские дома и собираются в школу. Вот и я также отправился в Шуру, представился там учителю арабского языка, которому рекомендовал меня мой бывший ученик, и я был принят в число пансионеров школы без всяких справок о том, кто я и кто мои родители, а единственно по одному личному моему заявлению.

Узнавши об этом, отец прискакал ко мне, точно для спасения погибающего; он был в сильном негодовании за мой поступок. Он считал для себя унизительным, что сын его поступил в русскую школу, где, по его мнению, станут обучать меня Евангелию и потом заставят выкреститься; он даже хотел просить начальство, чтобы меня выключили из школы. Но я умолил его, чтобы он позволил мне остаться в школе, хотя на одну зиму, доказывая, что я поступил туда не для изучения Евангелия, а для продолжения занятий своих по изучению арабского языка. Долго он не соглашался, и только объяснения учителя этого языка убедили его в безвредности для меня школьного учения. Но все-таки он неохотно согласился оставить меня в Шуре…»

Во второй половине XIX века, особенно после утверждения в 1859 году «Устава горских школ», на Северном Кавказе значительно увеличилось число светских школ, возросло количество обучающихся в них детей.

В Дагестанской области в Дербенте продолжали функционировать ранее открытое уездное училище и мусульманская школа. В 1851 году в мусульманской школе обучалось 56 чел., в том числе 8 жителей Дербента. В 1855 году мусульманская школа была переведена в Темир-Хан-Шуру и в 1861 году объединена с местной окружной горской школой. При школе учрежден пансион на 65 учеников, в том числе 40 казеннокоштных. Программа школы была рассчитана на 3 класса. Однако уже в 1869 году мест в школе не хватало. Начальник Дагестанской области обратился к наместнику Кавказа с ходатайством, в котором писал: «Ввиду того значения, которое имеет воспитание дагестанских горцев в наших учебных заведениях, и при увеличивающемся год от года стремлении самих горцев отдавать детей своих в эти заведения, а также для предоставления здешнему служащему сословию русских офицеров и чиновников возможности дать своим детям первоначальное образование… преобразование Темир-Хан-Шуринской горской школы в прогимназию с пансионом, с соответствующим потребности числом воспитанников для русских детей и горцев, представляется неотложной необходимостью». Темирханшуринская прогимназия была открыта в сентябре 1874 года в составе подготовительного и первого классов; 2-4-й классы открылись в 1875-1877 годах. Это было самое крупное учебное заведение в области, в котором в конце 70-х годов XIX века обучались 227 человек. В конце 60-х годов XIX века окружная горская школа открылась в Нальчике с двумя классами и двумя подготовительными отделениями. При школе имелся пансион, содержащийся за счет казны (50%) и кабардинской общественной суммы.

В 1861 году во Владикавказе, на базе Навагинской школы военных воспитанников, создано горское окружное училище. Кроме того, в Осетии во второй половине века были открыты 38 церковно-приходских школ, в которых обучалось 3828 чел., в том числе часть девушек.

В 1863 году в Грозном открылась трехклассная горская школа. В 1870-м в Назрани - одноклассная с подготовительным отделением. При школах имелись пансионы; количество учеников колебалось в пределах 150 человек.

Для детей адыгов открылись двухклассные школы в 1886 году в Майкопе и в 1888-м в Лабинске.

Стали создаваться и сельские школы, в первую очередь в Дагестане: в 1861 году в селении Ахты Самурского округа на 44 человека и в селении Кумух Казикумухского округа на 15 человек (в том числе одна девочка); в 1870-м - двухклассные школы в Чирюрте, Касумкенте, Дешлагаре, Кумухе, Маджалисе; одноклассные - в Аксае, Костеке, Карабудахкенте, Хунзахе, Каякенте, Хаджал-Махи, Ботлихе, Гумбете, Телетли, Левашах, Кафыркумухе и др.

С большим трудом пробивало себе дорогу просвещение в Кабарде и Балкарии. Открытые в 1875 году в селениях Кучмазукино (Старая Крепость), Куденетово (Чегем) и Шарданово (Шалушка) школы через три года прекратили свое существование из-за отсутствия финансирования. Лишь в 1895-м по инициативе жителей селения Коголкино (Урух) было решено на свои средства открыть «школу грамотности». Эта инициатива была подхвачена жителями других сел - Абаево, Ахлово, Атажукино, Анзорово-Кайсин, Аргудан, Каспево, Кучмазукино и др. За период с 1898 по 1902 год возникло 27 школ, в которых обучались 522 человека. В 1876 году были открыты одноклассные школы в адыгейских селениях Суворово-Черкесске, Хаштуке и Хапурино-Забле.

В Карачае первая светская горская школа открылась в 1878 году в ауле Учкулан, вторая - в 1879 году в ногайском ауле Мансуровском. Позже появились школы в Биберовском, Дударуковском и других аулах.

О женском образовании в Осетии писала исследователь Л. Габоева: «…Подлинное развитие женского образования в Осетии началось с частной школы, которую 10 мая 1862 года открыл во Владикавказе, в собственном доме, протоиерей А. Колиев… Первыми ученицами были 18 девушек - Саломея Газданова, Варвара Гусиева, Мария Коченова и др. - дочери жителей Владикавказа… Первоначальное обучение сводилось к изучению осетинского языка, начальному курсу о христианской религии и национальному рукоделию.

После смерти А. Колиева в 1866 году школа была взята на попечение «Обществом восстановления православного христианства на Кавказе» и преобразована в трехклассное училище с пансионом. Школу назвали Ольгинской в честь великой княгини Ольги Федоровны, жены наместника Кавказа. Средства, отпускаемые Обществом, позволили нанять новое здание и расширить число учениц. В 1868 году в школе учились 30 девочек, 24 из них - осетинки. В 1872 году было уже 59 учениц. Преобразования коснулись и учебной программы: большее внимание уделялось изучению закона Божьего, постепенно вытеснялся осетинский язык. Из осетинской Ольгинская школа постепенно превратилась в русскую инородческую. Это пагубно отразилось на качестве обучения. Девушкам-осетинкам, особенно из горных селений, трудно давалось учение на малопонятном русском языке. Это был общий недостаток всех школ Общества. «Наши школы не приносят и десятой доли той пользы, какую могли бы приносить, если бы в основании их были положены педагогические и культурные начала, - свидетельствовал философ и просветитель Афанасий Гассиев. - Главная беда или зло наших школ - это язык. Детей учат на неродном языке».

Бывшая народная школа Колиева к тому же постепенно становилась сословной. У девочек из простых семей оставалось все меньше шансов попасть в Ольгинское училище. Были воздвигнуты преграды и для «девиц из магометанских семей». Выпускница школы Серафима Газданова пишет, что «магометанок не принимали на казенный счет, и были случаи, когда магометанки, не имея средств учиться, переходили в христианство, конечно, скрепя сердце… и даже были случаи, когда по выходе из школы девица снова переходила в магометанство».

Несмотря на все трудности и препятствия, популярность Ольгинского училища росла. Женское образование становилось престижным в Осетии. Удачный опыт А. Колиева повторил в Алагире священник Алексей Гатуев. Одна за другой открывались женские церковно-приходские школы, учительницами в них становились выпускницы Ольгинского училища… Их не останавливали ни мизерное жалованье, ни отсутствие помещений, ни условия жизни в отдаленных селениях. Они становились миссионерами просвещения. Служение школе приобрело нравственный смысл. Коста Хетагуров восхищался тем, что из 69 выпускниц 1890 года 24 учительствовали. Остальные, по его описанию, «возвращались в родные аулы, внося свет христианского благовоспитания в дымные сакли своих родителей, затем выходили замуж за своих же сельских учителей и даже простых сельчан и делались примерными хозяйками и достойными удивления матеря ми-воспитательницам и нового поколения».

Жизнь Ольгинской школы не была безоблачной, В 1885 году под давлением Синода Совет «Общества восстановления христианства» начал усиливать церковное направление в школьной политике. Совет счел, что школы Осетии уклонились от своей главной, миссионерской задачи.

Женские школы стали закрываться. В 1890 году опасность нависла и над осетинским Ольгинским училищем. 16 представителей осетинской интеллигенции обратились в Святейший Синод с протестом против попытки «у целого народа отнять единственный источник женского образования, лишить его будущих сельских учительниц, благовоспитанных сестер, жен и матерей» (К. Хетагуров). Решительность осетин, всем миром выступивших на защиту школы, возымела действие. Школу сохранили, преобразовав во Владикавказский Ольгинский женский приют с училищем. Но участники протеста подверглись гонениям, а его инициатор Коста Хетагуров был отправлен в ссылку. С тех пор в народном сознании школа неразрывно связана с именем великого поэта.

«Когда мы, воспитанницы Ольгинской школы, в синих форменных платьях с белыми передниками, взявшись за руки, поднимались к Осетинской церкви поклониться праху Коста, - рассказывает Надежда Хосроева, - то осетины со слободки смотрели на нас с гордостью и любовью, иные и слезы утирали».

Первые женские учебные заведения в Дагестане - в Дербенте и Темир-Хан-Шуре - возникли в 60-х годах XIX века. Основной целью их была подготовка хороших домашних хозяек. Девушек обучали чтению, письму, арифметике, Закону Божьему, рукоделию, приготовлению пищи, выпечке хлеба, стирке белья и т. д. В 1875 году в Темир-Хан-Шуре на базе такой школы была создана четырехклассная (с 1880-го - пятиклассная) женская прогимназия. В 1897-м она была преобразована в гимназию. Женские начальные школы существовали также в Нальчике (1860) и Пятигорске (1865).

Потребность в кадрах для развивающейся промышленности и сельского хозяйства привела к появлению на Северном Кавказе профтехучилищ. Таковыми являлись ремесленные училища в Ставрополе (3), Владикавказе (здесь в 1876 году обучались 18 горцев) и станице Батал паши некой Кубанской области.

В 1870 году в Темирханшуринекой школе было введено обучение столярному и токарному ремеслу,» 1872 году - садоводству и огородничеству. С 1890 года занятия по пчеловодству проводились в Касумкентской и других сельских школах Дагестана.

В 1897 году при Учкуланском училище было создано ремесленное отделение, где обучались столярному и токарному делу не только ученики, но, по желанию, и взрослые жители села. Примеру Учкулана вскоре последовали и другие населенные пункты Баталпашинского отдела.

Плодопитомники, пасеки, участки для выращивания лучшего зерна появились при школах Черкесии. В ингушском селении Базоркино агрономом Бушеке была создана специальная сельскохозяйственная школа, рассчитанная на 40 чел. В 1880-1881 годах в Темир-Хан-Шуре открылось реальное училище, первое среднее специальное учебное заведение на Северном Кавказе.

В 1866 году по инициативе адыгского общественного деятеля К. X. Атажукина (1841- 1899) и других передовых людей Кабарды и Балкарии в Нальчике были организованы педагогические курсы.

В изучение кабардино-черкесского языка и подготовку местных научных кадров большой вклад внес Л. Г. Лопатинский.

Обучению взрослых горцев грамоте, приобщению их к русской культуре способствовали открытые в последней четверти XIX века во Владикавказе, Дербенте и других местах воскресные школы, а также Ардонская и Владикавказская духовные семинарии (1887).

Для горских детей были открыты также вакансии в Ставропольской, Бакинской и Екатеринодарской гимназиях, Тифлисской фельдшерской школе. За 20 лет (1868- 1888) в Бакинскую гимназию из Дагестана были отправлены 47 человек. Большую роль в обучении и воспитании детей горцев сыграла Ставропольская гимназия. С 1850 по 1887 год здесь прошли обучение 7191 человек, в том числе 1739 горцев. К концу века число гимназистов превышало 800 человек, из них 97 горцев (43 - из Дагестана, 21 - из Терской и 18 - из Кубанской области, 6 - из Закатальского округа и т. д.). Из стен Ставропольской гимназии вышли выдающиеся общественные и культурные деятели народов Северного Кавказа: адыгский просветитель К. X. Атажукин, осетинский поэт и революционер-демократ К. Л. Хетагуров, ингушские просветители и революционные демократы А. Г. Долгиев и А. Т. Ахриев, просветитель и этнограф Ч. Э. Ахриев, балкарский просветитель, историк и этнограф М. К. Абаев, просветители А.-Г Кешев и И. Кануков, видный общественный и революционный деятель Дагестана Д. Коркмасов и др. Выпускники Ставропольской гимназии были посланы в высшие учебные заведения Москвы, Петербурга, Харькова и других крупных городов России. Только в 1869 году стипендиатами были приняты: на юридический факультет Московского университета - А.-Г. Кешев, в Петербургский институт путей сообщения - И. Дударов, Медико-хирургическую академию - М. Арабилов, Петровскую академию - С. Урусбиев, Харьковский университет - А. Келеметов и др. В последующие годы число горцев, обучавшихся в высших учебных заведениях, возросло. Среди них появились европейски образованные ученые, получавшие образование в России и за рубежом. Целая плеяда ученых, политических и общественных деятелей вышла, например, из даргинской семьи Далгатых (Далгаг). Обучение наиболее способных студентов-кавказцев в Санкт-Петербурге, Москве, других городах России и даже за границей оплачивала канцелярия военного губернатора Дагестанской области, а стипендию им выплачивал специальный орган управления Кавказского края. Так, за казенный счет учился в Темир-Хан-Шуре, Ставрополе, а затем и в Москве упоминавшийся горско-еврейский этнограф И. Анисимов.

Во второй половине XIX века на Северном Кавказе создаются культурно-просветительские учреждения - библиотеки, книжные лавки и др. Первой была открыта в 1847 году библиотека во Владикавказе при Терском областном правлении. За ней - общественные и публичные библиотеки в Ставрополе (1868), Порт-Петровске (1890), Темир-Хан-Шуре, Майкопе и том же Владикавказе (1895). В 60-х годах XIX века в Дагестане появляются школьные библиотеки - в Темир-Хан-Шуре, Порт-Петровске, Дербенте, Кумухе, селении Ахты и др. Возникают и первые музеи: Пятигорский геологический (конец 1860-х гг.), Терский естественно-исторический (1893).

Большую роль в изучении Кавказа и его народов в статистическом, географическом, историко-этнографическом плане сыграла русская периодическая печать, способствовавшая в то же время появлению из коренных народностей большого числа талантливых исследователей, давших науке ценные сведения о жизни своих народов. Это еженедельная газета «Тифлисские ведомости» (1828-1832), «Тифлисский вестник», «Закавказский вестник», «Кавказский календарь» и другие издания. Исключительно важное значение имело основание в Тифлисе газеты «Кавказ» (1846- 1917), ставившей своей целью «ознакомить соотечественников с любопытнейшим краем, еще малоизученным», его многочисленными, разноплеменными и разноязычными народами. Выход в свет газеты приветствовал В. Г. Белинский, который писал в 1847 году: «Это издание, по своему содержанию столь близкое сердцу даже туземного народонаселения, распространяет между ним образованные привычки и дает возможность грубые средства… заменить полезными и благородными; с другой стороны, газета «Кавказ» знакомит Россию с самым интересным и наименее знаемым ею краем».

В 1846 году в газете «Кавказ» были помещены очерки ученика Тифлисской гимназии Ш. Айгони о легендарном эпосе «Шахнаме» и нашествии на Дагестан Надир-шаха. В 1848 году на страницах газеты появился «Рассказ кумыка о кумыках». Автор исследования - уроженец аула Эндери Д.-М. Шихалиев, майор российской службы. В его работе нашли отражение происхождение, история и сословные отношения кумыкского народа. В 1851 году профессор Петербургского университета уроженец Дербента М. А. Казембек осуществил перевод и издание на английском языке рукописи «Дербент-наме».

В 60- 90-х годах XIX века в крае наблюдается настоящий «издательский бум»: возникают государственные и частные типографии в Порт-Петровске, Дербенте, Темир-Хан-Шуре, Ставрополе, Владикавказе, Екатеринодаре и других крупных экономических и культурных центрах; большими тиражами выходят в свет газеты, сборники, календари.

Первенцем северокавказской периодической печати являлась издававшаяся с 1850 года газета «Ставропольские губернские ведомости», поместившая в 50-60-е годы много разнообразных сведений о горских народах.

С 1868 года во Владикавказе стали выходить «Терские областные ведомости». В 1868-1871 годах редактором этой газеты был демократически настроенный талантливый журналист А.-Г. Кешев, сыгравший немалую роль в развитии истории и этнографии горцев, формировании горской интеллигенции. Крупным издательским центром был Екатеринодар, где выходили «Кубанские войсковые ведомости» (с 1863 г.), «Кубанские областные ведомости» и газета «Кубань» (1883-1885).

С 80- х годов XIX века появляются и частные газеты. В 1881 -1882 годах во Владикавказе издается «Владикавказский листок объявлений», переименованный в 1882 году в «Терек». Однако в апреле 1886 года газета была запрещена за публикацию критических статей, «явно клонящихся к подрыву доверия населения к правительственным властям».

В Ставрополе с 1884 года издавалась частная газета «Северный Кавказ». В 1893-1897 годах, когда в ней работал ответственным сотрудником К. Л. Хетагуров, газета придерживалась прогрессивно-демократического направления и публиковала много материалов о жизни и быте северокавказских горцев. К либеральным частным изданиям можно отнести также выходившие во Владикавказе газеты «Новый Терек» (с 1894 г.) и «Казбек» (с 1895 г.).

Материалы культурно-исторического и политического характера о жизни народов Северного Кавказа продолжали печататься в издававшихся в Тифлисе и Баку газетах «Кавказ», «Тифлисский листок» (с 1878 г.), «Каспий» (с 1880 г.), «Новое обозрение» (с 1894 г.).

С 1868 по 1881 год при Кавказском горском управлении в Тифлисе вышло 10 томов издания, посвященного истории и этнографии народов Кавказа - «Сборник сведений о кавказских горцах». Его редактором был уже известный нам кавказовед Н. И. Воронов, ранее поддерживавший связь с корифеями русской революционно-демократической эмиграции - А. И. Герценом и Н. П. Огаревым. В сборниках впервые были напечатаны собрания адатов кавказских горцев, отдельные низамы Шамиля, сказания и легенды, описания горских обычаев, воспоминания лакского муталима А. Омарова, статистические сведения о численности и расселении народов Северного Кавказа и др. Важные статьи по истории и этнографии региона печатались также в «Сборниках материалов для описания местностей и племен Кавказа» (с 1881 г.); в «Записках» (с 1852 г.) и «Известиях» (с 1872 г.) Кавказского отдела императорского Русского географического общества; в «Кавказском календаре» (с 1845г.), «Кавказскомсборнике» (с 1876г.), «Сборнике сведений о Кавказе» (1871 - 1885, 9 выпусков) и других изданиях.

Исламская культура и исламские традиции в Дагестане (Руслан Исаев, Муртазаали Якубов)
К научно-популярному изданию «Ислам традиционный и вымышленный»,
Ф.А. Хайдаров, Москва, 2013 г.

Исламская культура и исламские традиции в Дагестане

В VII в. на Аравийском полуострове зародилась новая религия - ислам, положившая начало новому периоду в жизни народов стран Ближнего и Среднего Востока, сыграв важную роль в судьбах народов Кавказа, Дагестана.
В завоеванные страны арабы привнесли и свой язык, и свою религию. В Халифате процесс взаимодействия различных цивилизаций породил новую высокоразвитую культуру, языком которой стал арабский, а идеологической основой ислам, новая монотеистическая религия со своеобразной системой этико-правовых представлений и религиозно-политических институтов, зародившаяся в Аравии и распространившаяся в ходе арабских завоеваний. Эта арабо-мусульманская культура на много веков вперед определила пути развития народов, исповедовавших ислам, сказываясь на их жизни до сего дня. Процесс исламизации Дагестана хронологически охватывает большой период времени: вторая половина VII- первая половина X вв., вторая половина X-XVI вв., XVII-XVIII в.в., XIX - начало XX в., вторая половина 80-х годов XX в.- настоящее время. Во время первых двух этапов распространение происходило вширь, а в XVII- начале XX в. ислам основательно «врос» в Дагестан, где стал не только религией, но и культурой и образом жизни.

Исламская культура в Дагестане

Ислам сыграл огромную роль в формировании письменного литературного наследия, культуры народов Дагестана. Процесс исламизации «подготовил почву для развития арабской книжной письменности в обширном ареале, даже превосходящем тот, в котором когда-либо устанавливалось политическое господство арабов.
Процесс исламизации Дагестана, длившийся несколько столетий (VII-XVI вв.), сопровождался распространением арабского языка и арабской культуры. Распространение и укрепление ислама стимулировало строительство учебных заведений (мактабов, медресе), изучение языка Священного Писания мусульман, распространение коранической литературы.
Наиболее значимый из этапов в развитии и распространении арабского языка на территории Дагестана связан с рядом факторов и прежде всего с возникновением местной, оригинальной литературы на арабском языке, в основном исторических сочинений, первые образцы которых относят к X в. В дальнейшем социиальные позиции арабского языка, арабоязычной литературы и арабской культуры на территории республики все более укрепляются, а в XVIII – начале XX в. отмечены расцветом научной и литературной деятельности на арабском языке. Труды дагестанских ученых по мусульманскому праву, догматике, эти¬ке, логике, медицине, метрике, исторические труды, поэтические тексты – все писалось в основном на арабском языке, который в значительной степени опередил в этой области другие языки. Арабский язык, не заменив местных языков в быту, стал вместе с тем основным «орудием» литературы, науки, образования, дело¬производства, частной и официальной переписки, актовых материалов, мемориальных и строительных текстов. Более того, арабский алфавит лег в основу письменности дагестанских народов (аджам). Все это в значительной степени определило роль арабского языка и литературного творчества народов Ближнего и Среднего Востока в судьбах дагестанской культуры и традиций.
На территории Арабского халифата усилиями народов и поколений была создана богатая письменная литература, основой которой стали культурные традиции Средиземноморья и древних цивилизаций Востока. Арабская литература, по словам Х.А. Гибба, это «бессмертный памятник, созданный не одним народом, а целой цивилизацией». Культурные ценности, созданные на одном языке носителями единой официальной религии, быстро становились достоянием всего Халифата как в период его единства, так и после его распада, когда разрушилась территориальная и политическая целостность, но сохранился общемусульманский культурный apеал.
Первоначально, разумеется, интерес к арабскому языку и исламской культуре был связан с изучением Корана, коранической литературы, проникновением ислама, но впоследствии сфера приложения языка оказалась более обширной. Здесь уже на первый план выступает иной фактор – значительное расширение экономических и многосторонних культурных контактов народов Кавказа со странами Ближнего Востока и Средней Азии. Торгово-экономические культур¬ные связи с народами этих стран, получившие развитие в X- XII вв. и все более нараставшие с XIV в., способствовали широкому распространению арабского языка как средства общения между разными народами.
Арабоязычная культура выступает как фактор многовекового влияния на культурную жизнь народов Дагестана и Кавказа, «как один из истоков, вспоивших культуры этого региона», а сам процесс овладения арабским языком – как отражение духовной потребности горского населения в знаниях и в приобщении к достижениям мировой цивилизации.
Состав и структура литературных памятников, получивших распространение в Дагестане, свидетельствуют о знакомстве местных авторов со многими традиционными для средневекового Востока произведениями – это Коран, тафсиры, хадисы, грамматические трактаты, сочинения по лексикографии, мусульман¬скому праву, теологии, этике, философии, истории.
Все перечисленные факты не только говорят о контактах Дагестана в сфере культуры с такими крупными центрами средневековой общественной мысли, как Багдад и Бухара, но и свидетельствуют о довольно широком знакомстве его жителей с основами мусульманского права, с видными суфийскими произведениями, в частности, с этико-догматическим трактатом аль-Газали. Не случайно один из алимов в Дербенте носил почетный титул «философ» – это был Абу-л-Фадл ибн Али Философ, «хороший человек, родом из Дербенда», которого Насир-и Хусрау встретил в Шамиране. Вполне понятно также создание в Дербенте суфийского трактата в конце XI в. и наличие там большого числа суфийских шейхов, а также маджлисов и ханака.
Многочисленные арабские надписи X-XV вв., имеющиеся в Дагестане, должны быть рассмотрены также как значительное культурное явление, как итог общения народов в сфере культу¬ры. Количество арабоязычных надписей в Дагестане огромно, они представляют собой проявление местной культуры, доказательство того, что арабское письмо было здесь широко распространено и знатоки его встречались не только в среде представителей правящей верхушки.
Эпиграфическое наследие как памятник культуры вообще и письменности народов Дагестана, в частности, развивалось не изолированно, не само по себе, а в неразрывной связи с таким жанром, как дагестанские исторические сочинения.
Начальный этап становления историографии в Дагестане, как и в других областях с сильным арабским влиянием, связан так¬же с довольно большим арабским населением Дагестана в VIII-X вв. Исторические сочинения и суфийские трактаты на арабском языке являются вместе с тем первыми дошедшими до нас нарративными источниками – памятниками письменной книжной культуры. Пока нет возможности определить ранние рубежи фиксации исторических знаний в Дагестане, но участие арабского населения в создании дагестанской исторической традиции (письменной и, особенно, устной), а также в сохранении полулегендарных исторических сюжетов, бытовавших в Дагестане до принятия ислама и после исламизации, несомненно.
Общеизвестно, что фольклорные сюжеты и рассказы служили опорой первых исторических сочинений. Сложившийся в Дагестане цикл легендарных и полулегендарных сюжетов, преданий, генеалогических рядов отражает уже сформировавшуюся историческую
традицию. Культурно-политическое влияние идей, имевших хождение в Халифате, также несомненно. Генеалогии и генеалогические предания или выступали с самого начала в местной оболочке, или же, будучи привнесенными, приобретали постепенно дагестанский облик.
К числу первых из дошедших до нас исторических сочинений относятся «Дербенд-наме», «История Ширвана и Дербенда», «Ахты-наме», «История Абу Муслима», «Тарих Дагестан».
«Дербенд-наме» – это ценное историческое сочинение, известное ныне в многочисленных списках как на арабском, персидском, тюркских, так и на языках народов Дагестана. Обнаруживается тематическое родство всех известных нам списков. Для всех них характерны четыре основные темы: политика Ирана в Дагестане; арабо-хазарское противостояние в Дагестане; исламизация региона; взаимоотношения арабских полководцев с местными правителями.
Если охарактеризовать общую линию «Дербенд-наме», то это основанный на отдельных исторических записях и исторических преданиях рассказ о «триумфальном шествии» ислама по Дагестану. Хотя сочинение и названо «Дербенд-наме», в сущности, речь идет о Дагестане в целом, о коренном изменении конфессионально¬го облика края благодаря усилиям арабских полководцев.
«История Ширвана и Дербенда» (второе название – «История ал-Баба») – это уже сложное, многоплановое произведение, ценный источник по истории Восточного Кавказа VIII-XI вв.
В соответствии с династическим принципом периодизации «История Ширвана и Дербенда» делится на две части.
Первая часть – о династии ширваншахов - Йазидидах, основоположником которой был Йазид ибн Мазйад аш-Шайбани (ум. в 799 г.), и дербентских Хашимидах (869-1077). Основное ее содержание – сложные взаимоотношения правителей Ширвана и Дербента, в которые нередко втянуты правители Аррана, Серира, Хайдака, а также тюрков-сельджуков на Восточном Кавказе. Вторая часть выдержана в том же ключе, что и первая, с акцентом на деятельность Хашимидов, на их взаимоотношения с соседними владениями. Сочинение было составлено в 1106 г. и рас¬сказывает о событиях в Дербенте и Ширване между последней четвертью VIII в. и 1075 г. По своей структуре это погодное, последовательное изложение на манер хронографов или же династийных хроник. Оба жанра (история городов и история династий) получили на территории бывшего Халифата широкое распространение.
Несмотря на внешнюю беспристрастность, мы видим в авто¬ре «Истории Ширвана и Дербенда» ярого сторонника местной власти, независимо от того, о ком идет речь – о ширваншахе или же дербентских эмирах. Официальный характер сочинения объясняется также явлением, типичным в X-XI вв. для многих областей Халифата – в политической историографии место традиционалиста и ученого занял чиновник. Отсюда и четкий канцелярский стиль сочинения, строгость изложения, историческая канва, лишенная легендарных, религиозных, фольклорных мотивов.
Автор «Истории Ширвана и Дербенда» был, по всей вероятности, жителем Дербента, он знал в подробностях жизнь и социальную структуру Восточного Кавказа, проявил хорошее знание топографии города, внешне объективен и с одинаковой беспристрастностью рисует деятельность ширваншахов и дербентских правителей, но его симпатии к дербентским эмирам хотя и очень редко, но обнаруживаются.
Автор «Истории ал-Баба» использовал иные местные данные, нежели составитель «Дербенд-наме». Это связано с различными авторскими задачами: «Дербенд-наме» ориентирован на жанр «истории арабских завоеваний», а «История ал-Баба» – на внутриполитическую историю, историю взаимоотношений социальных верхов, политических образований, точных данных, распределенных по городам, структурное совершенство – все это наводит на мысль о наличии определенных традиций внутреннюю историю самого города.
Общий характер «Истории Ширвана и Дербенда», ее относительная полнота, обилие сведений из области историографии, использованных автором, определенного типа исторического изложения показывает, что местные, дагестанские материалы занимают в нем ведущее место.
«История ал-Баба» структурно как бы повторяет изложение событий по городам, как это было у арабских авторов X в. ат-Табари и ал-Куфи, но с той разницей, что теперь мы уже имеем дело не с описанием завоевательных войн арабов. Сочинение имеет иное содержание: взаимоотношения Ширвана и Дербента, их правителей, борьба за укрепление ислама, политика сельджуков. Жанр «Истории ал-Баба» также является как бы продолжением жанра «истории арабских завоеваний», но в совершенно новых условиях, когда самостоятельность отдельных частей бывшего единого Халифата определила появление локальных историй: династийных генеалогий, истории отдельных государств. «История ал-Баба» предстает перед нами как искусное сочетание историй государств и династийных генеалогий. Сочинение можно отнести и к образцам региональной историографии. Здесь прослеживается развитие дагестанской историографии в русле общеарабской: начавшийся с первых десятилетий X в. процесс политического распада Халифата и образования независимых государств нашел отражение в появлении династийных хроник и сочинений по истории государств.
К разряду памятников региональной историографии относятся и так называемые малые хроники – «История Абу Муслима» и «Ахты-наме». В сущности, обе хроники, внешне напоминая разно¬видность жанра «военных историй ислама», представляют собой генеалогические рассказы: первый вкупе с жанром агиографии, второй – в рамках хроники одного аула. В Халифате в IX-X вв. параллельное развитие жанра истории и биографий в тесной связи друг с другом было обычным явлением. Разработка тем местной истории и биографий арабских военачальников, возведенных в разряд «святых» (Маслама – шейх Абу Муслим), единство этих тем в рамках одного произведения говорят о слабой дифференциации исторической литературы малого жанра.
«История Абу Муслима» – анонимная история о событиях в Дагестане в VIII-X вв., впервые опубликована в 1862 г. Н.В. Ханыковым («список Гагарина»), однако она до сих пор не стала пред¬метом всестороннего источниковедческого анализа.
Хроника охватывает несколько основных тем: родословная Абу Муслима, идущая от Абдалмутталиба, дяди Пророка; деятельность Абу Муслима по распространению ислама в Дагестане, строительство мечетей почти во всех крупных дагестанских селениях; потомки Абу Муслима, поселившиеся почти во всех дагестанских владениях и селениях.
Последняя тема, обосновывающая приход к власти потомков Абу Муслима во всем Дагестане, заслуживает особого рассмотре¬ния, ибо она играет важную роль в формировании нового облика хроники, нового ее качества: сугубо местная, южнодагестанская (т.е. узколокальная) тематика сменяется общедагестанской, утверждается концепция повсеместного мусульманского (из рода пророка Мухаммада(сас) генезиса политической власти в Дагестане. Насколько своеобразна эта концепция, видно из того обстоятельства, что тема Аварии, политическая власть в которой ранее отводилась кому угодно (фараоны, персы, русы), но только не мусульманскому миру, в указанном выше контексте приобрела сугубо исламскую основу. Что касается времени составления «Истории Абу Мусли¬ма», то можно предположить, что это начало X в. (дата одного из списков), а сама хроника освещает события VIII – начала X в.
Представляет немалый интерес сопоставление двух описанных сочинений. «Ахты-наме» – это, скорее, продолжение широко распространенного жанра «завоеваний» в масштабе одного аула, военно- политический аспект в нем является преобладающим. «История Абу Муслима» же несет более обширную смысловую нагрузку. Абу Муслим стал мусульманским «святым», и «Роман Абу Муслима», широко распространенный на Ближнем и Среднем Востоке, нало¬жил отпечаток на рассматриваемое сочинение. Деятельность и генеалогия шейха – один из основных мотивов сочинения. Появились и новые темы: генеалогия потомков Абу Муслима, строительство мечетей, жизнеописание правящей элиты. «Ахты наме» не дает сведений о строительстве мечетей, а для «Истории Абу Муслима» – это одна из главных тем. Если в «Ахты-наме» центром внимания является одно-единственное селение Ахты, то «История Абу Муслима» – это история нескольких равноправных (вернее, самостоятельных, независимых) селений.
Для анализа процесса формирования жанра исторических сочинений огромную роль играет дагестанское историческое сочинение «Тарих Дагестан» Мухаммадрафи.
Это один из самых сложных, противоречивых и в то же время чрезвычайно интересных и ценных литературных (исторических) памятников, являющийся сводом различных отрывков или документов, объединенных одной идеей, одной политической тенденцией. Он представляет собой апологию могущества Газикумухского шамхала, т.е. носит сугубо официальный характер и пропагандирует идею неизбежности исламизации всех районов Дагестана. В сочи¬нении выделено несколько самостоятельных линий повествования: судьбы язычества и правителей Авар (Аварии), исламизация дагестанских обществ, борьба Кумуха за свои земли, шамхалы, их генеалогия и налоговая политика.
«Тарих Дагестан» – наиболее распространенное в Дагестане и широко известное в научном мире историческое сочинение. Выявлено уже до 40 его списков на арабском языке. Охватывая события VIII-XIV вв. (с существенными вставками XV-XVII вв.), это сочинение представляет собой, как уже указывалось, свод различных исторических рассказов и записей, каждый из которых заслуживает самостоятельного изучения.
Наиболее древней частью текста можно считать его начало – рассказ о языческой Аварии, доходах ее правителей, получаемых ими податях (харадж): «Правителем (малик) в городе области Авар, называемом ат-Танус, – а он сильнейший из городов Даге¬стана своей мощью, источник неверия – был неверный, сильный, тиран, негодный, носитель зла, насилия и несчастья по имени Сурака, по прозвищу нусал… Этот правитель получал доходы с царств (мулук), владений (вилайаты), подвластных земель (имарат), и ему принадлежали харадж, джизъя и ушр с жителей всего Дагестана… различного рода имуществом, наличными деньгами, зерном, баранами, крупным рогатым скотом, тканями, овощами и так далее, даже яйцами». Рассказ посвящен власти и могуществу правителя Аварии. Именно во второй полови¬не IX – первой половине X в. дагестанское феодальное государство Сарир (Авария), отличавшееся полиэтническим составом населения, значительно усилилось.
Другие же основные темы (борьба жителей Кумуха против монгольских отрядов и перечень податей газикумухскому шамхалу) дают основание говорить о том, что описываемые события относятся к XIII-XIV вв.
Многочисленные переписывания, несомненно, наложили отпечаток на содержание текста, однако основной текст, несмотря на все дополнения, также должен был сохраниться. Было бы важно определить, какая часть и в какой форме возникла под пером Мухаммадрафи.
«Тарих Дагестан» представляет собой и ценный исторический источник, и важный письменный памятник культуры народов Дагестана. Его сложный состав требует, в первую очередь, серьезной источниковедческой работы над каждой его составной частью, каждым отдельным сочинением, составившим единое целое.
До недавнего времени вне внимания исследователей оставалось важное историческое сочинение Махмуда из Хиналуга, условно озаглавленное нами «События в Дагестане и Ширване. XIV-XV вв.». Оно составлено в селении Ихир (Южный Дагестан) в 861/1456-7 г. на основе многочисленных источников, в том числе и родословных. Книга представляет собой уникальный источник по истории Дагестана и Ширвана XIV-XV вв. и ценный памятник письменной культуры. В ней нашли подробное освещение многие вопросы политической, социально-экономической и дипломатической жизни средневекового дагестанского и ширванского общества (поход Тимура, его роль в насаждении условных форм земельной собственности, в укреплении власти местных правителей; взаимоотношения правителей дагестанских владений Газикумухского шамхальства и Кайтагского уцмийства в вопросах наследования власти; ширвано-дагестанские политические, дипломатические и династические связи; формы земельной собственности).
Сочинение Махмуда из Хиналуга составляет важный этап в местной историографии, оно ориентировано в основном на изучение больших регионов, политической, дипломатической, социально-экономической истории, а не военных акций.
Разумеется, исторические сочинения, о которых мы рассказали, не были единственной жанровой категорией литературной и научной деятельности в Дагестане X-XV вв., к началу XII в. в Дербенте уже существовали устойчивые тра¬диции в хадисоведении и составлении суфийских трактатов. До нас дошел также этико-догматический трактат «Вафк ал-мурад» («Соответствие предмету желаний») Ахмада ал-Йамани (ум. в 1450 г.), написанный в Кумухе. Однако жанр исторических сочинений был наиболее значимым и представлен наибольшим числом разносторонних сочинений в процессе формирования дагестанской национальной литературной традиции.
Дагестан – крупнейший очаг арабо-мусульманской литературной традиции. Усвоение арабо-мусульманских культурно-философских традиций началось с утверждением Ислама. На сегодняшний день всё ярче вырисовывается роль арабо-мусульманской литературы и арабского языка в развитии национальных культур, в усилении культурных контактов народов Ближнего и Среднего Востока и Кавказа. Арабо-мусульманская культура выступает здесь как один из источников, вспоивших культуры этого региона.
Арабская культура и арабская рукописная книга получили более широкое распространение, чем территория обитания арабов или область их военного и политического господства.
Первая волна распространения арабской культуры шла за ранними завоеваниями, которые параллельно несли исламизацию и арабизацию края.
Этот процесс на долгие века подключил народы Северного и Восточного Кавказа к мусульманскому кругу мирового культурного сообщества. Взаимный обмен материальными и духовными ценностями в условиях более развитых традиций арабо-мусульманской цивилизации пробуждал в местных культурах их собственные потенции, вызывал к жизни новые интеллектуальные потребности и творческие возможности здешних народов.
Известно, что X–XV вв. в средневосточной зоне Старого Света, а это ареал функционирования арабской, персидской, тюркской и кавказской культур, – время наибольшего расцвета ренессансной культуры. Именно арабская литература выступала для многих народов как ведущая и втягивала в свой процесс другие литературы, развивавшиеся рядом и входившие в данный культурный круг.
Если обратиться к хронологии, то проникновение арабского языка в Дагестан можно отнести к VII в., а проникновение арабской рукописной книги – к VIII–IX вв., т. е. раннеаббасидскому периоду. На начальном этапе масштабы распространения этого процесса ограничивались Дербентом и близлежащими пунктами, населёнными арабами. Но не исключена возможность проявления этого процесса в предшествующий период, а именно в период заселения кварталов Дербента арабским населением и строительства квартальных мечетей Масламой в 733 г.
С середины VIII в. внимание арабов от завоевательной политики переходит к внутренним проблемам государства. В этот период возникают все условия для развития арабской книжной культуры, центром которой был Багдад. Именно с этим городом связано возникновение арабских книжных собраний, Домов науки, уступивших место библиотекам, мечетям и медресе во второй половине XI в.
Что касается тематики памятников восточной письменности, то это традиционные для средневекового Востока дисциплины – богословие и филология (грамматические трактаты, лексикография, юриспруденция, философия и т. д.).
Наиболее древними дошедшими до нас произведениями арабских учёных являются копии знаменитого арабского словаря «Ас-Сихах» («Достоверный») ал-Джавхари (ум. в 1008 г.), которые были сделаны в 519/1125, 574/1178–1179, 593/1196 годах, и не менее известная книга «Ал-Гарибайн» ал-Харави (ум. в 1010 г.) – толковый словарь арабского языка, переписанный Мухаммадом, сыном Абу ал-Хасана, в 689/ 1290 году.
Исчезновение книжных коллекций VIII–X вв. в Дагестане связано с внутриполитической ситуацией в этот период: кровопролитными столкновениями арабов с хазарами, междоусобными войнами местных правителей, неустойчивостью быта, что никак не способствовало сохранению имевшихся книг. Однако восполнить этот пробел помогает эпиграфический материал, тесно связанный с истоками книжной культуры Дагестана. Так, сохранившиеся поныне куфийские надписи свидетельствуют о распространении в Дагестане арабской письменной грамоты уже в IX–X вв. В последующие XI–XV вв. значение арабского языка усиливается, на что также указывают эпиграфические памятники, выявленные в Дербенте, Табасаране, Ахтах, Рутуле, Тпиге, Цудахаре, Кумухе, Хунзахе. По словам В.В. Бартольда, арабский язык из всех языков мусульманских народов сделался международным языком по преимуществу.
Изучение арабского языка повлекло за собой создание многочисленных учебных пособий, составленных местными авторами. Таким образом, письменная литература народов Ближнего и Среднего Востока явилась для дагестанской письменной литературы той базой, которая способствовала её возникновению и дальнейшему развитию.
Творческое усвоение памятников письменной литературы Ближнего и Среднего Востока имело в Дагестане своё логическое продолжение. С X в. создаются значительные сочинения узколокального характера, одновременно с этим создаются и одноаульные хроники: «История Цахура» (XIII в.), «История Каракайтага» (конец XV – начало XVI вв.), «История аула Куркли» (XV в.).
В результате этого в средневековом Дагестане в течение многих сотен лет накапливалась обширная восточная литература в виде частных и общественных коллекций арабской книги. Многие из этих библиотечных собраний содержали не только теологическую литературу, но и источники по гуманитарным и естественным наукам, философии, филологии, математике, географии, астрономии, медицине.
Историки отмечают, например, широкое распространение в Дагестане ещё в XII–XIV вв. известных на мусульманском Востоке трудов по толкованию шафиитского учения «Китаб ал-имам аш-Шафи‘и» («Книга имама Шафии») и «Космография» Казвини – своего рода энциклопедии естественных наук мусульманского мира. Проникали сюда и всемирно известные многотомные сочинения и изложения величайшего арабского историка раннего периода – ат-Табари. Необходимо отметить, что после XV в. арабский язык настойчиво прокладывал себе дорогу в Индию и Малайский архипелаг, в Центральную Африку, Малую Азию, на Балканы и, наконец, в пределы России, а именно в Татарию, Крым, на Северный Кавказ. Т. е. в ту эпоху, когда окончательно гибнет самостоятельность арабских стран, арабский язык вопреки всему покоряет всё новые и новые территории, переживая своеобразный «ренессанс».
В XV–XVII вв. одним из творческих центров в Дагестане становится Кумух. В первой половине XV в. здесь жили и работали Ахмад бин Ибрагим бин Мухаммад ал-Йамани (ум. в 1450 г.), автор книги («Вафк ал-мурад» – «Соответствие предмету желаний») – религиозный деятель, мударрис, учёный, переписчик рукописей, распространитель Ислама в Дагестане. Академик И.Ю. Крачковский, устанавливая время создания оригинальной местной литературы в Дагестане и на Северном Кавказе вообще, писал: «На Кавказе мы можем проследить две волны арабского влияния: первая, шедшая с ранними завоеваниями, не глубоко затрагивала местное население Закавказья, а вторая, медленно нараставшая с XVI в., постепенно создавала в Дагестане, Чечне, Ингушетии оригинальную местную литературу на арабском языке». Дагестанские учёные пришли к выводу, что следовало бы «продвинуть значительно вперёд хронологические рамки «второй волны» и отнести их к X–XV вв., или раннему этапу создания местной дагестанской литературы на арабском языке».
В первый из указанных периодов в Дагестане возникает несколько центров арабо-мусульманской культуры – Дербент, Кумух, Акуша и др. Особое место отводилось Дербенту, который «был важнейшей опорой «арабизма» на Кавказе».
В связи с накоплением богатой арабоязычной литературы с XVI–XVII вв. в Дагестане всё больше и больше возникает библиотек при мечетях, примечетских школах и в домах учёных-арабистов, пользующихся признанным авторитетом со стороны представителей всего мусульманского мира в целом. Так, дагестанский учёный Мухаммад сын Мусы ал-Кудуки, путешествовавший по Египту, Хиджазу и Йемену и обосновавшийся в Алеппо, где и умер около 1717 года, был учеником шейха Салиха ал-Йамани (ум. в 1109/1698 г.). В 70-х годах XIX в. другой дагестанец Мухаммад Тахир аль-Карахи (1809–1880) также поддерживал довольно тесные связи с мекканскими и египетскими учёными. Аль-Карахи получил хорошее образование в различных медресе, переходя, по сложившейся тогда традиции, из селения в селение. По его словам, он прошёл курс предметов в селениях Корода, Мохсох, в обществе Гидатль, в селениях Гагатль, Гонох.
Известный йеменский учёный-арабист аш-Шавкани, посетивший в конце XVIII в. Дагестан, с восторгом писал об одном дагестанце: «…Я не видал похожего на него в умении хорошо выражаться, пользоваться чистым языком, избегать в беседе вульгаризмов, прекрасно произносить речь. При слушании его слов мной овладел такой восторг и радость, что даже дрожь пошла по мне».
Уровень знаний вообще, арабского языка в частности, был очень высок, так как многие дагестанцы, получавшие образование в городах Арабского халифата, поддерживали контакты с учёными стран Ближнего Востока и Средней Азии.
История материальной и духовной культуры народов Дагестана даёт многочисленные свидетельства того, что данный регион никогда не находился в изоляции от других географических ареалов и исторических цивилизаций. Средневековье отмечено определёнными связями Страны гор с Европой и многими районами Востока, такими как Средняя и Передняя Азия, Индия и др. Известно, например, что сюда, в самую, казалось бы, отдалённую глушь, проникали не только образцы суфистики ал-Маари и ал-Фараби, не только мусульманские учения Египта, но и трактаты Аристотеля и Платона. Передатчиком и «переносчиком» этих ценностей на Кавказ и в Дагестан была арабо-мусульманская культура. Для ее распространения повсеместно строились религиозные учебные заведения

С распространением ислама в Дагестане тесно связано и поступление рукописных книг из Сирии, Египта, Ирана, Средней Азии, Азербайджана. Это были сочинения по различным отраслям науки, по грамматике арабского языка, мусульманскому праву, логике, этике, художественные произведения, тафсиры, хадисы и, конечно же, Коран - Писание мусульман, первая книга мусульман. Но ранний этап постепенного превращения Корана в популярную книгу неясен; трудно сказать, как скоро размножались его копии и сколько времени он оставался единственной арабской книгой, когда появились вторая книга, а за ней другие.
В VIII в. было уже немало арабских письменных произведений, по крайней мере, известны их названия и авторы, некоторые сочинения даже сохранились в поздних списках. В следующем веке авторы и сочинения насчитывались сотнями, а далее книжная письменность разрасталась интенсивно, воплощаясь во множестве разнотипных книг светского «духовного содержания». «Арабская рукописно-книжная традиция отличалась интенсивностью и породила огромную продукцию, что явилось следствием ряда причин и обстоятельств» . Среди причин А.Б. Халидов называет длительное существование арабской рукописно-книжной традиции в арабском ареале; значительный объем и разнообразие первичного фонда письменных памятников; провозглашение ценности знания и письменности как его хранилища; многочисленность авторов; наличие большого числа покровителей, заказчиков с одной стороны, и переписчиков и книготорговцев, с другой; сохранение преемственности.
В Дагестане, в первую очередь, пользовались большим спросом книги по фикху, грамматике, кораническая литература. Среди широко распространенных сочинений мы можем назвать «Шарх ал-Иззи» Са"ададдина Умара ат-Тафтазани, «Шарх ал-Каваид ал-ираб» Мустафа ал-Куджави, «Шарх ал-Унмузадж» ал-Ардабили, «Изхар ал-асрар» Мухаммада ал-Биркави, «Минхадж ат-талибин» ан-Навави, «Шарх Минхадж ат-талибин» ал-Махалли, «Тухфат ал Мухтадж» Ибн Хаджара ал-Хайтами» и др. В Дагестане появляются и собственные оригинальные сочинения на арабском языке. Арабский язык и явился тем основополагающим элементом, который послужил импульсом для развития письменности дагестанских народов на арабографической основе.
Арабская система знаков, удобная для семитских языков с небольшим звуковым составом, не может отобразить специфические особенности несемитских языков, в фонетический состав которых входит большое число звуков. Поэтому многие неарабские народы (турки, татары, казахи, азербайджанцы, таджики, узбеки и т.д.), приняв арабское письмо, впоследствии внесли в него с помощью над- и подстрочных (диакритических) знаков, а также некоторых дополнительных знаков незначительные дополнения, т.е. в какой-то степени приспособили его к фонетической системе своих языков.
Дагестанские ученые предпринимают попытки приспособить арабскую графику для создания письменности на родных языках- «аджамскую» систему знаков. К концу XVIII в. создание в Дагестане такой системы было завершено. По мнению профессора А.Р.Шихсаидова, в Дагестане уже в XVII веке «проскальзывает тенденция передать посредством дополнительных букв или же огласовки фонетические особенности местных языков, особенно в передаче немусульманских имен».
Следует отметить, что с приобщением к русской культуре шел процесс переноса культурной ориентации с Востока на Россию и появления в Дагестане литературы местных авторов на русском языке. Дагестанская литература XIX века создавалась на арабском, местных и русском языках. Постепенно, уступая шаг за шагом, особенно с середины XVIII в., свои позиции в области художественного творчества, арабский язык в области науки, исламской идеологии, официальной жизни общества дореволюционного Дагестана продолжал доминировать, временами достигая своего расцвета.
Только глубокие традиции восточного образования могли сохранить в Дагестане интерес к литературе на арабском языке и после его присоединения к России.
Во второй половине XIX века в Дагестане получили распространение и печатные книги на восточных языках, а в начале XX века в местной типографии издавались книги на арабском языке. При этом переписка рукописей не прекращалась.
Но годы после Октябрьской революции 1917 года до начала 80-х годов ХХ в. вошли в историю как эпоха торжества воинствующего атеизма и упадка религиозной культуры, подрубившая корни религии, сидевшие, казалось-бы, глубоко в дагестанской почве. Книги на арабском языке безжалостно уничтожались. Люди, пытаясь спасти рукописи, прятали их на чердаках, замуровывали в стены. Многие алимы Дагестана были репрессированы. И лишь во второй половине 80-х годов с осуществлением перестройки всех сфер общественно-политической жизни положение кардинально изменилось. Возвращение к исламским ценностям воспринимается как важнейший историко-культурный процесс, неразрывно связанный с национальным возрождением дагестанских народов и их национальных культурных ценностей. Сегодня обращение к теме арабской рукописной книги в Дагестане является весьма актуальным и закономерным.
Выявление и введение в научный оборот письменных памятников истории на арабском языке и языках народов Дагестана одна из актуальных задач, стоящая сегодня перед востоковедами Дагестана. При обосновании актуальности темы немаловажным фактором является и современное состояние кавказского источниковедения вообще. Множество письменных памятников до сих пор остается неизвестным современной науке, поэтому перед учеными стоит вопрос их выявления и опубликования.
Попытки целостного охвата всей рукописной традиции в Дагестане пока не предпринимались. Долгое время существовал тенденциозный подход к рукописям на арабском языке, когда рукописи уничтожались, сжигались. Значительная часть рукописей дошли до нас в плачевном состоянии.
Многие рукописи дагестанских авторов разбросаны по всему миру: Турция, Сирия, США, Германия, Израиль, Египет, Республика Азербайджан, Грузинская республика, Армения, Москва, Санкт-Петербург. Тесное сотрудничество ученых позволит не только установить состав, объем и содержание дагестанских сочинений, но и изучить вопросы взаимовлияния и взаимодействия различных культур на основе письменного наследия.
Описание множества частных коллекций, мечетских библиотек и, уже на базе всех имеющихся данных, систематизация истории арабской книги в Дагестане - это большой шаг в развитии дагестанского исторического источниковедения.
Истоки рукописной арабоязычной традиции Дагестана восходят к X-XI векам. Рукописное наследие огромно и многообразно, охватывает как рукописные книги, созданные в областях Ближнего Востока, Средней Азии, так и большое число трудов, принадлежащих перу дагестанцев, произведения дагестанских авторов на арабском, персидском, тюркском и местных языках («аджам») .
В российском востоковедении существуют сложившиеся традиции изучения памятников восточной культуры, в частности арабской рукописной книги.
Одному из основоположников российского востоковедения М.А. Казембеку принадлежит заслуга издания списка дагестанской исторической хроники «Дербенд-наме»
В качестве приложения к «Дербенд наме» М.А. Казембек впервые дает арабский текст дагестанской исторической хроники Мухаммедрафи «Тарих Дагестан». Им были опубликованы и такие труды, как «Мюридизм и Шамиль», «История ислама», «Баб и бабиды» и ряд других работ, многие из которых по глубине исследования, широте привлечения источников не теряют своего значения и в наши дни. Научные труды ученого получили признание в России и за ее пределами. Многие из его работ были опубликованы и в Западной Европе, за «Дербенд-наме» он был удостоен Демидовской премии и награжден золотой медалью королевы Великобритании.
Обстоятельный анализ вопроса о происхождении «Дербенд-наме» был дан крупным исследователем в области истории арабов и Ближнего Востока, В.В. Бартольдом. В работах крупнейшего историка средневекового Востока за XIX столетие В.В. Бартольда арабист еще долго будет черпать не только отдельные тонкие наблюдения над исторической жизнью арабов или ислама, но найдет и широкие обобщающие картины всей линии развития в его научно-популярных книгах - результате очень длительной и вдумчивой работы, которые до сих пор не заменены новыми книгами того же достоинства.
Выдающийся советский востоковед, академик И.Ю. Крачковский открыл для европейской науки рукописное наследие Дагестана. Отметил необходимость последовательного и планомерного изучения всей совокупности источников на арабском языке, способствующих разъяснению исторического прошлого народов Кавказа. Отмечая значение местной оригинальной литературы на арабском языке, И.Ю. Крачковский подчеркивал необходимость ее изучения, особенно материалов, связанных с народно-освободительным движением 20-50-х гг. XIX в. под руководством Шамиля.
Ученик И.Ю. Крачковского А.М. Барабанов издал перевод арабского текста исторической хроники Мухаммада Тахира ал-Карахи, одного из секретарей Шамиля. Ему же принадлежит ценная статья «Пояснительные значки в арабских рукописях и документах Северного Кавказа», где раскрыта оригинальная система вспомогательных значков, дан обстоятельный анализ этой системы.
Большое внимание источникам на арабском языке уделял и кавказовед А.Н. Генко. Его статья «Арабский язык и кавказоведение» имеет большое значение для изучения арабских материалов, связанных с Кавказом. В ней А.Н. Генко среди источников по изучению истории народов Кавказа выделил особую роль источников арабского происхождения.
Одним из крупных исследователей письменных памятников Дагестана на арабском языке был М.-С. Саидов. В своем докладе, зачитанном на двадцать пятом международном конгрессе востоковедов (1960), он впервые дал обстоятельную характеристику арабоязычной литературы, представил её систематизацию: сочинения по суфизму, фикху, математике, астрономии.
Характер дагестанской литературы на арабском языке обусловлен особенностями исторического развития страны. Развиваясь как литература провинциальная, она имеет большое значение и для науки Дагестана, как исторический источник и интересный литературоведческий материал для общей арабистики, так как дает возможность представить ясную картину развития одной из боковых ветвей арабской литературы.
«Рукопись Абубакра Мухаммада, сына Мусы, сына ал-Фараджа ад-Дербенди «Райхан ал-хакаик ва бустан ад-дакаик», которая являясь обстоятельным словарем суфийских терминов, имеет огромное значение для изучения идеологической и социальной жизни дагестанского общества в X-XI веках. Введение в научный оборот этой рукописи открывает новые страницы в изучении историко-культурного облика г. Дербента как одного из крупных очагов культуры на Кавказе.
Эта работа открывает нам новые возможности для понимания социально-экономической, политической и интеллектуальной жизни дагестанского общества того времени. В книге содержится множество новых фактов по истории и культуре горских народов Кавказа, прослеживаются их контакты с иранцами, гунно-савирами, арабами, хазарами и другими народностями. Сочинение ад-Дарбанди - самый ранний и пока единственный из сохранившихся источников классического суфизма на Кавказе.
Интересным для исследования исламских традиций в Дагестане является сочинение Абдурахмана из Газикумуха «Китаб тазкират саййид Абдурахман» (Книга воспоминаний саййида Абдурахмана). Книга «Китаб тазкират саййид Абдурахман» состоит из двух взаимосвязанных, но отличающихся по содержанию частей. Первая - это краткое изложение сведений о трех имамах - Газимухаммеде, Гамзате и Шамиле. Вторая часть отражает внутреннюю жизнь дагестанского общества 20-50 гг. XIX в. Автор показывает нам внутреннюю структуру имамата, систему государственного управления, институты власти, освещает вопросы образования и обучения в медресе, налоговую систему, различные обычаи.
Роль арабской литературной традиции в становлении, развитии дагестанской литературы определяется количественной и качественной характеристикой арабоязычной литературы, как поступившей из стран Ближнего Востока и Средней Азии, так и созданной в пределах Дагестана.
Обнаруженные памятники культуры позволяют говорить об устойчивых взаимных контактах представителей культуры Дагестана и стран Ближнего Востока и Средней Азии в сфере науки и образования, рисуют развитую книжную культуру и систему просвещения в средневековом Дагестане, показывают роль и значение медресе и других форм мусульманского образования, раскрывают феномен Дагестана как крупнейшего очага книжной культуры на периферии исламского мира.
Изучение печатной книги на арабском языке - сравнительно новое направление в исследованиях дагестанских ученых. Деятельности известного распространителя печатных книг в Дагестане Мухаммада Асадова, дагестанских издателей А.М. Михайлова, М.М. Мавраева, тематической и технической характеристике печатной продукции на арабском языке (имевшейся на книжном рынке Дагестана в конце XIX- начале XX вв.) сыграли немаловажную роль в развитии исламской культуры на территории нашей республики.
Документы эпистолярного жанра составляют лишь один, хотя на сегодняшний день самый большой раздел всего комплекса исторических материалов на арабском языке. Однако для изучения тех особенностей и путей, по которым развивался арабский язык, заслуживает внимания каждый арабский памятник, невзирая на его содержание.
После возникновения ислама арабский язык распространился на огромной территории, населенной не только арабами. Более чем тысячелетняя история арабской книжной культуры в Дагестане неразрывно связана с установлением длительных общекультурных контактов со странами Ближнего Востока, Средней Азии, Закавказья с хорошо налаженным обменом культурными ценностями. С X века мы уже наблюдали становление собственной арабоязычной литературной традиции, представленной в наше время богатым и разнообразным тематическим литературным наследием.
Обилие рукописных собраний, количество рукописей на арабском языке, множество центров, где велась активная работа по размножению рукописей, выдвигают Дагестан в число крупных очагов арабской рукописной традиции. Сегодня по-новому предстает духовное прошлое народов Дагестана, вырисовываются неизвестные страницы становления письменной культуры, четче предстает образ дагестанского ученого прошлого. Научный подход к памятникам истории позволит по достоинству оценить вклад каждой из народностей Дагестана в культурную сокровищницу нашей цивилизации. Изучение восточных источников не является самоцелью, исследование и публикация этих источников должны способствовать сравнительному изучению истории Дагестана. Одна из важных задач арабистики состоит также в том, чтобы связать историю рукописей с историей библиотек, старинных и более новых... Сумма данных о рукописных собраниях прошлого и настоящего в сочетании с критической оценкой сообщений источников позволяет говорить о средневековой арабской рукописной литературе как о самой богатой в мире для своего времени.
Подводя итоги сказанному, следует отметить, что культура арабо-мусульманского Востока сыграла огромную роль в судьбах национальных культур и творчестве народов Дагестана. В настоящее время у нас есть все основания полагать, что если вначале местная культура, носившая общедагестанский характер, обогащалась за счёт арабо-мусульманской, то теперь она приобрела самостоятельность и вносит свой небольшой, но весьма ощутимый по содержанию вклад в общую культуру и литературу Востока.

Исламские традиции в Дагестане

Исламские традиции в Дагестане уходят корнями в эпоху исламизации края. Особенностью нашей республики можно назвать то, что религия сюда была принесена сподвижниками Пророка Мухаммада, мир ему и благословение, и поэтому сохранилась в первозданном виде, в отличие от стран арабского мира, в которых в последние столетия возникли течения, отрицающие традиционный (т.е. передаваемый от Пророка) ислам. Само понятие «традиционный» происходит от арабского слова Сунна (Традиция), что послужило основанием многим ученым и шейхам для утверждения того, что Дагестан является особенной территорией, на которой религия Мухаммада, мир ему и благословение, сохранится в первозданном виде до Судного дня.
Как показывают исследования, ислам на территорию Дагестана проникал благодаря подвижничеству адептов суфизма, что и послужило причиной особого уважения в среде дагестанцев к суфийским шейхам (устазам), многие из которых являются потомками пророка или его сподвижников. Данное обстоятельство сыграло немаловажную роль в возникновении такого феномена дагестанской истории и культуры, как мюридизм. Основой мюридизма является следование Тарикату – особому Пути, который в Коране назван Прямым Путем Ислама. Как пишет М.А. Казембек, «Мухаммад не был против Тариката, даже он присваивал его себе и говорил: «Тарикат – это мои деяния».
Сам Казембек в книге «Мюридизм и Шамиль» пишет о Тарикате: «это слово, как уже объяснено выше, значит путь к Истинному Богу. Его иначе называют суфизм и мистицизм». После перечисления основных суфийских братств автор пишет: «История литературы суфиев представляет реестр с лишком 600 знаменитых шейхов, имевших более или менее приверженцев-мюридов, из которых по крайней они на треть были славные литераторы и поэты». Что касается поэтического дара суфийских шейхов, то действительность подтверждает взаимосвязь любви к Всевышнему и наличия этого таланта. Например, один из самых известных дагестанских шейхов современности, Саид-Афанди аль-Чиркави (Ацаев), писал свои наставления в поэтической форме. Об этом Мавляна (Джалалуддин Руми) сказал: «Поэты – следующие после пророков!».
Вот краткое описание традиций мюридизма, изложенное в книге «Мюридизм и Шамиль»:
1) Тарикат ведет идущего к познанию (маърифат) истины – к Богу.
2) Шествующий по Пути (салик) руководится влечением (ирадет), развивающимся в нем через духовное воспитание (иршад).
3) Право духовного воспитания наследственно по учению, т.е. переходит от учителя-воспитателя (муршид) к его духовному воспитаннику (мюрид) непосредственно.
4) Начала этого воспитания проистекают издревле от Хизра, патрона мистиков, а в исламе от Али, зятя пророка.
5) Салик, через воспитание и развитие благодати доходит до совершенства (камаль); в совершенстве достигается степень «вусуль», т.е. духовное сообщение с истиной – Богом; достигшие этой степени именуются «васыль».
6) Дух, стремясь к степени вусуля, или делая сайр к истине, достигает различых степеней, из которых выше всего ас-сейру-фи-Ллахи, т.е. стремление к Богу на лоне божественного духа: тут смертный достигает божественного откровения и, по выражению мусульман, «хува фихи, ва хува фихи» - «он в Нем и Он в нем», т.е. человек в Боге и Бог в человеке.
На этих началах развиты все школы суфиев или мистиков, есть различия только в некоторых тонкостях.
Вообще суфии называют себя «ариф» (от вышеприведенного «маърифат»), т.е. познавшими истину. Призвание человека к этому познанию называется «джазб». Это призвание ведет человека к «сулюк», а потом к совершенству «камаль» или «вусуль»; достигший первого называется «салик», достигший второго «камиль» или «василь». Все члены круга «совершенства» носят название «аулия» (в единственном числе «вали»).
В истории мюридизма мы видим, что слово «мюрид» впервые явилось между обществами Тариката. У Мухаммеда, мир ему и благословение, ученики и прозелиты носили общее название «асхаб» - ученики, компаньоны, и частные:
А) мухаджирин – те, которые сопутствовали ему в хиджрет (переселениях)
Б) ансар – помощники те, которые приняли его после хиджры и содействали ему в его предприятиях.
Имена тех и других можно найти в отдельных брошюрах под заглавием «Асхаб» и «Асхаби-Бадр». Последняя издана в Казани в 1843 году. Ученики асхабов называются «табиин», т.е. «последователи». Стало быть, мюрид собственно принадлежит Тарикату, и первое употребление этого слова относится к первому веку ислама.
Во всех религиозных переворотах и революциях ислама предводителями революционных партий были лица духовные, приобретшие в народе достаточное значение, чтобы окружить себя последователями, как только при условии, чтобы муршид (учитель) их более или менее принадлежал к Тарикату, хотя бы даже в качестве самозванца».
Из исследования Казимбека следует, что «следы мюридизма существовали еще в начале 8 столетия хиджры или около исхода XV века по христианскому летоисчислению, но никакие факты не показывают, чтобы целое ополчение или общество носило официальное или политическое название мюридов: это могло быть только результатом многих предшествовавших событий. В истории мистиков мы имеем два-три имени известных суфиев, принадлежавших Дагестану в минувших столетиях: с другой стороны, схоластическое учение вошло в Дагестан вместе с первыми миссионерами ислама: оно развивалось там хоть медленно, но прочно и в значительной степени. В номенклатуре ученых востока более пятидесяти громких имен принадлежат Дагестану; там были, как есть и ныне, отличные (по мусульманской оценке) филологи, философы и законоведы».
Наибольшего развития учение мюридизма достигло в годы Кавказской войны под предводительством имама Шамиля.
В настоящее время в Дагестане, по некоторым оценкам, более 100 000 мюридов накшбандийского и шазилийского Тарикатов, благодаря которым традиционный ислам не сдал позиции или не исчез полностью под натиском новомодных течений, как произошло в большинстве стран арабского мира.
Характеристики этих течений даны Ф.А. Хайдаровым в научно-популярном издании «Ислам традиционный и вымышленный».
Еще одной особенностью исламских традиций в Дагестане является любовь к Пророку, находящая свое выражение в мавлидах – обрядах поминания и восхваления Мухаммада, мир ему и благословение. Ведь сказано Всевышним: «Того, кто благословит Моего Посланника один раз, Я благословлю десятикратно!». На этих мавлидах (дословно «рождение») мусульмане выражают свою радость по поводу рождения лучшего из творений Аллаха, читают салаваты (благословения Пророку), поминают Всевышнего, а по окончании выполняют повеление ислама об угощении гостей и проявлении к ним подобающего уважения, чем зарабатывают великое благо в жизни этой и для жизни следующей. О посетивших такие мероприятия зикра (поминания Всевышнего и благословения Мухаммада) сказано в достоверном хадисе, что Всевышний прощает им все грехи и даже тем, кто оказался на мавлиде случайно. Это обстоятельство служит причиной того, что дагестанцы очень любят посещать такие богоугодные мероприятия, а в месяц Раби-уль-Авваль, месяц рождения Мухаммада, мир ему и благословения, они проводятся практически во всех мечетях республики, не подверженных влиянию хариджитских течений, к которым Ф.А. Хайдаров относит ваххабитов, саляфитов, ихванистов и представителей других групп, отказывающихся от Сунны (Традиции), т.е. оппонирующих традиционному исламу.
Доброй дагестанской традицией стало проведение большого мавлида в месяце Раби-уль-Авваль в Центральной Джума-мечети г. Махачкалы с участием Главы республики.
Продолжая тему исламских традиций в Дагестане, следует указать, что последователи Традиции принадлежат к мазхабу имама аш-Шафии, т.е. являются шафиитами.
Историки отмечают широкое распространение в Дагестане ещё в XII–XIV вв. известных на мусульманском Востоке трудов по толкованию шафиитского учения «Китаб ал-имам аш-Шафи‘и» («Книга имама Шафии»).

Богословская школа или мазхаб имама аш-Шафии

Основоположник школы: Мухаммад ибн Идрис ибн Аббас ибн Усман ибн Шафии аль-Курайший (сокращенно имам аш-Шафии). Годы жизни: 767 - 820.
Источники школы:

1.Священный Коран;
2.Пречистая Сунна (Традиция);
3.Единое мнение сподвижников (иджмаа);
4.Индивидуальные суждения сподвижников;
5.Суждение по аналогии (кыйас);
6.Метод «истисхаб» (увязка, поиск связи).

География распространения школы: Сирия, Ливан, Ирак, Палестина, Иордания, Йемен, Бахрейн, страны Юго-Восточной Азии, Россия и др.
Новоявленные течения, получившие распространение в среде дагестанцев в два-три последних десятилетия, декларируют или полное отрицание мазхабов или принадлежность к мазхабу имама Ахмада бин Ханбаля.
Наряду с историческими трудами местных учёных важное место в исламских традициях дагестанской культуры принадлежит таким жанрам, как суфийская литература и хадисы. Ведь Ислам в Дагестане распространялся в виде суфизма, который именовался как религиозной философией, так и религией Ислама. Экземпляры Корана, комментарии к нему (тафсиры), рассказы о делах и поступках Пророка Мухаммада (мир ему и благословение) (хадисы), сочинения по мусульманскому праву, грамматике арабского языка, логике, истории, суфизму, этике, словари, художественное и поэтическое творчество пользовались в Дагестане большой популярностью.
Крупнейшим достижением в культурной жизни Дагестана было создание на арабском языке сочинений местных авторов, таких как Йусуф бин ал-Хусайн бин Давуд Абу Йакуб ал-Баби ал-Лакзи (ум. в 1089–90 г.) – знаток хадисов и историограф династии Аглабидов в Дербенте; Мухаммад ад-Дарбанди (ум. в первой половине XII в.) – автор уникального суфийского энциклопедического словаря «Базилик истин и сад тонкостей»; Мухаммад Рафии – автор исторической хроники, составленной в 1465 г.; Шабан из Обода (ум. в 1667 г.) – составитель обширного комментария на сборник хадисов ал-Багави; Мухаммад сын Мусы из Кудутля (ум. в 1717 г.) – автор грамматических сочинений и комментариев «Хашийа ала Чарпарди» («Комментарий на Чарпарди») и «Истиара»; Давуд из Усиша (ум. в 1757 г.) – автор «Хашийа Давуд» – комментария на грамматический труд Динкузи; Дамадан из Мегеба (ум. в 1724 г.) – составитель астрономических и медицинских трактатов; Мухаммад Тахир ал-Карахи (ум. в 1880 г.) – известный автор исторических хроник; Гасан Алкадари (1834–1910 гг.) – автор историко-поэтических и философских трудов «Диван ал-Мамнун» и «Джираб ал-Мамнун»; Назир из Дургели (1891–1935 гг.) – составитель библиографического справочника.
Из других учёных, получивших признание не только в Дагестане, но и за его пределами, следует отметить Абу ‘Умара ‘Усмана ибн ал-Мусаддада ибн Ахмада ад-Дарбанди, который некоторое время пребывал в Багдаде. Не менее известен и шафиитский факих Хаким ибн Ибрахим ибн Хаким ал-Лакзи ал-Хунлики ад-Дарбанди, изучавший право у такого выдающегося учёного, как Абу Хамид Мухаммад аль-Газали (ум. в 1111 г.), сочинения которого вызывали глубокий интерес в Дагестане в XV–XVII вв.
Распространение исламских традиций шло в первую очередь благодаря строительству исламских учебных заведений.
При Джума-мечети в Дербенте построено здание медресе (самого раннего из сохранившихся в Дагестане), в 879/1474-75 г. при ширваншахе Фаррухе Иасаре, когда политическое влияние Ширвана на Южный Дагестан было значительным. В Дагестане не было строго определенной системы образования. В основном существовало три звена мусульманского образования: коранская школа, мактаб и медресе. В основном детей обучали чтению Корана до мактаба. Мактаб считался школой низшего типа, здесь не было определенного срока обучения, он зависел в основном, от обучавшего их муллы (в среднем 2-3 года). Медресе представлял собой высшую ступень местного образования. Школы такого типа открывались, главным образом, при мечетях. Срок обучения в медресе был продолжительным, составлял десять и более лет.
Но в конфессиональных школах, которые открывали в Дагестане, не только обучали религии, но и давали некоторые знания по математике, астрономии, географии, филологии, философии и т.д. Относительно учебной литературы, которая входила в программу обучения в горах, можно получить информацию в произведении А. Омарова «Воспоминания муталлима». Там описывается программа обучения: « по окончании арабской азбуки, обучаются самым необходимым правилам религии, которые заключаются в книге Усуладин. После этого начинают заучивать книгу Тасриф. Это сокращенная арабская грамматика, заключающая в себе этимологию. Вслед за этим учат такой же величины книгу «Миату-амиль», объясняющую изменения окончания слов. Потом учат книгу «Анамузадж», объясняющую также правила изменения окончания слов. Потом берутся за книгу Сааду-дин, которая служит объяснением книги Тасриф. Далее принимаются за книгу Динкузи, также объясняющую словопроизводство и еще за книгу Вафийа, того же содержания. Вслед за этим учат довольно большую книгу Джами, объясняющую правила изменения окончания слов и значения слогов. По окончании Джами, приступают к изучению нескольких, заключающих в себя начало логики, а именно Иса-Гуджи, Шамсия и Фанари. Вслед за логикой изучают книгу Маан (риторика), объясняющую правила красноречия арабского языка. За риторикой проходят несколько книжек, заключающих в себе правила арабского стихосложения. Вслед за этим начинается изучение юридических книг и преимущественно книги Магаллы в двух частях. Книга эта заключает в себе все законы мусульман, то есть духовные, гражданские, уголовные и военные. Далее изучается книга Джалалайни. Она заключает в себе в целости Коран с толкованием смысла каждого стиха. Потом изучают книгу Ибн-Гаджир, самую основательную книгу мусульманского законоведения в двух частях. Потом проходят еще книгу Джавали, заключающую в себе вообще изложение оснований мусульманского законодательства. Затем редко проходят математику и еще так называемую науку о единстве Божием. Последняя наука в лице книги Акаид считается почти необходимостью для истинного мусульманина. Она доказывает с философской точки зрения начало мира, существование Бога, единства Его и т.д., как человек обязан исполнять молитвы; доказывает также существование добра и зла, награды и наказания в загробной жизни.»
В Дагестане также получило распространение и домашнее обучение детей чтению Корана. В домашних «коранических школах» значительную часть обучающихся в конце XIX- начале XX в. составляли девочки. Родители предпочитали обучать их дома под присмотром, чтобы избежать общения с мальчиками. Большинство девочек завершали свое образование приобретением навыков механического чтения текста. Письму девочек, за редким исключением, не обучали. К сожалению, мы не располагаем достоверными данными о численности мусульманских школ. Но, несомненно, Дагестан являлся регионом, наиболее насыщенным мусульманскими школами на всем Кавказе, что оказало решающее влияние на распространение в нем исламских традиций, которое сделало республику центром исламской культуры и науки на территории Российской Федерации.

По материалам дагестанской печати

ВЕСТНИК ИНСТИТУТА ИАЭ. 2014. № 1. С. 56-67.

ИЗ БИОГРАФИЧЕСКИХ ОЧЕРКОВ АЛИ КАЯЕВА О ДАГЕСТАНСКИХ АЛИМАХ (Ученые в области арабской филологии)

Г.М-Р. Оразаев, Институт ИАЭ ДНЦ РАН, Махачкала

[email protected]

Аннотация: В статье представлены переводы очерков Али Каяева, посвященных биографиям некоторых ученых--алимов средневекового Дагестана, писавшие произведения на арабском языке. Материал заимствован из рукописного сочинения А. Каяева «Тараджим-и "улама"-и Дагистан» и снабжен обширными комментариями.

Abstract: The article presents the translations of Ali Kayaev"s sketches, dedicated to the biographies of several Medieval Dagestan alims, who wrote their works in Arabic. The material is from A.Kayaev"s handwritten work "Tarajim-i "ulama"-i Dagistan" and it is extensively annotated.

Ключевые слова: Али Каяев, сочинения биографического жанра, Мухаммад из Кудутля, Давуд из Усиша, Мирза Али-кади Ахтынский, Юсуф-кади Яхсайский, Али Келебский, Мухаммад сын Манилава из Караха, Саид Араканский, Хасан Старший из Кудали, Идрис из Эндирея.

Keywords: Ali Kayaev, biographical works, Mukhammad from Kudutl, Davud from Usisha, Mirza Ali-kadi Akhtynskiy, Yusuf-kadi Yakhsaiskiy, Ali Kelebskiy, Manilav"s son Mukhammad from Karakh, Said Arakanskiy, Khasan Senior from Kudali, Idris from Endirei

Одним из широко известных произведений биографического жанра, созданных в Дагестане, является, помимо трудов Назира ад-Дургели и Исмаила ал-Багини, собрание биобиблиографических очерков Али Каяева из Кумуха (1878-1943 гг.). Оно носит арабское название «Тараджим-и "улама"и Дагистан», то есть «Биографии дагестанских ученых-алимов», и содержит сведения о 58 ученых Дагестана VIII-XIX вв. - авторов научных трактатов по разным наукам и отраслям знаний.

В отличие от других арабографических произведений биографического жанра, которые созданы дагестанскими авторами на арабском языке, труд Али Каяева, хранящийся ныне в Рукописном фонде ИИАЭ ДНЦ РАН (Ф. 1. Оп. 1. Д. 1), написан на старом турецком (османском) языке. В то же время, в текст тюркоязычной рукописи инкорпированы отдельные образцы стихотворных произведений, созданных разными авторами, о которых речь идет в том или ином биографическом очерке.

Эта рукопись была переведена нами на русский язык в 2011-2012 гг.

Для дагестанских алимов была характерна большей частью «энциклопедичность», то есть они занимались многими науками и разнообразными отраслями знаний. Часть очерков из указанной рукописи Али Каяева в нашем переводе приводится ниже.

Из числа имеющихся в рукописи А. Каяева биографических очерков нами подобраны для настоящей публикации труды некоторых из алимов XVII-XIX вв., которые в определенной степени занимались арабской филологией - грамматикой, литературой, риторикой или сочиняли свои поэтические произведения на арабском языке.

В частности, это лица, представленные в настоящей подборке: Мухаммед из Кудутля, Давуд из Усиши, Мирза Али-кади Ахтынский, Юсуф-кади Яхсайский, Али Келебский, Мухаммед - сын Манилава из Караха, Саид Араканский, Хасан Старший из Кудали, Идрис из Эндирея. (Очерки о них находятся на лл. 15-18, 42, 45, 51, 53, 55, 62 рукописи А. Каяева).

Переводы снабжены нашими комментариями, которые носят характер пояснений к именам, названиям упоминаемых в представленных очерках сочинений, а также к терминам и прочим реалиям.

МУХАММЕД-ЭФЕНДИ, СЫН МУСЫ ИЗ КУДУТЛЯ1

Мухаммед-эфенди был [родом] из аула Кудутль (Кодук), который входит ныне в состав Аварского округа2. Он считается самым первым дагестанским ученым в области арабской филологии.

Он написал превосходный отзыв (хашийе) на комментарий (хашийе) известного иранского ученого "Исамаддйна3 труда по арабскому синтаксису. И это опубликовано4 лет сорок назад в Стамбуле5 (Истанбул). А в области арабской морфологии известен другой комментарий Мухаммеда-эфенди из Кудутля на сочинение ученого из Иранского Азербайджана Ахмеда ал-Чарпарди - «Шарх Шафийе»6, которое до самых последних времен было весьма ходовым и применяемым в Дагестане.

Существует ещё много других, не менее прекрасных и глубоких сочинений по арабской филологии, логике, богословию ("илм ил-келам). Кроме того, дагестанцы обучались на таких трактатах Мухаммеда-эфенди, как «Квинтэссенция по арифметике», «Благосклонность» («Хуласет ал-хисаб», «Ридван»), посвященных арифметике, хронологии.

1 Имя в турецком прочтении: Кодуклы Мехмед-эфенди Муса оглы.

В русскоязычной научной литературе имя ученого встречается в разных вариациях: Магомед Мусалав, Мусалав Магомед, Мухаммед Муса и др., а нисба-фамилия как Кудутлинский, ал-Кудутли и пр.

Из литературы о нем: Алкадари Г.-Э., 1994. С. 151, 220; Абусуфьян, 1907. С. 2 (на кумык. яз.); Саидов М.-С., 1960. С. 3; Фахретдинов Р., 1914. С. 1-2; Nadir ad-Durgilis., 2004. S. 10, 34, 49-51, 55-58, 63, 67, 75, 249 (на нем. и араб. яз.); Назир ад-Дургели., 2012. С. 10, 17, 27, 42, 44-51, 56, 60, 120, 177; Абдуллаев М.А., 1963. С. 10, 12, 23-27, 30, 130; Абдуллаев М.А., 1993. С. 87, 111, 114, 123, 126, 144, 159, 166, 197, 198, 204, 223-225, 333; Крачковский И.Ю., 1960. С. 575; Шихсаидов А.Р., 1994. С. 151-161; Гамзатов Г.Г., 1978. С. 119; Гамзатов Г.Г., 1982; Каймаразов Г.Ш., 1971. С. 31-33; Нурмагомедов А.М., 1987. С. 72; Айтберов Т., Нурмагомедов А., 1981. С. 142-143; Маламагомедов Д.М., 2011. С. 135-139;

2 Кодук - аварский аул Кудутль (ав. Къудукь), ныне в Гергебильском районе РД.

Ибрахим б. Мухаммад б. Арабшах Исфараини, известный как Исамаддин - автор труда «Комментарий на книгу „ал-Кафийа"». По имени этого «глоссатора» I пол. XVI в. его грамматическое сочинение имеет также сокращенное название «Исам».

Здесь, очевидно, имеется в виду книга М. Кудутлинского «Хашийа Кудуки ала-л-Чарпарди», изданная Мустафой Тагустани с разрешения Министерства народного образования в 1310 (1892/3) году в турецком городе Бурса, объемом 160 страниц, в типографии Фера"изджи-заде. Несколько экземпляров этой книги имеется в фонде старопечатных книг ДНЦ РАН. (См.: РФ ИИАЭ. Ф.15. №№ 197, 436, 452, 463, 495, 528, 616, 888).

5 Стамбул - столица Османской империи. Ныне крупнейший город Турецкой Республики, столицей которой является г. Анкара. Употребленное А. Каяевым слово «Истанбул» относилось в обыденной речи дагестанцев вплоть до 20-30-х гг. ХХ столетия нередко для обозначения всей территории Османской Турции.

Известный азербайджанский ученый Ахмед б. ал-Хасан Фахраддин ал-Чарпарди написал в 746 (1345/6) году комментарий на сочинение по морфологии арабского языка Ибн Хаджиба «аш-Шафийа». (Кашф аз-зунун. Бейрут. Т. 2, ст. 1020-1021). Он носит название: «Шарх Шафийа».

Мухаммеду-эфенди из Кудутля было присуще такое исключительное качество, как свободомыслие, заимствованное им в Мекке у известного йеменского ученого Салиха-эфенди7, у которого он учился высказывать открыто свои мысли. Свободомыслие было тем фактором, благодаря которому Мухаммед-эфенди мог выступать с критикой даже против таких великих ученых, к мнениям которых прислушивался весь мусульманский ученый мир. Так, дар убеждения Мухаммеда-эфенди в Дагестане способствовал началу эпохи отрешения [от всего мирского] (девр-и теджерруд), эпохи Возрождения8 (девр-и Интибах). Позже, забрав с собой все свое семейство, Мухаммед-эфенди из Кудутля вернулся в Мекку. Он умер в Алеппо (Халеб)9 в 1129-м г., то есть в 1716-м г.10, по христианскому летосчислению и предан земле там же.

ДАВУД-ЭФЕНДИ ИЗ УСИШИ

Давуд-эфендй родом из большого селения по названию Усйша12, которое находится в Даргинском округе. Будучи обладателем весьма больших познаний в области арабской филологии ("улум "арабийе), он считается одним из первых учителей арабской филологии в Дагестане. Обучаясь у Мухаммеда-эфенди из Кудутля (Кодук), Давуд-эфенди превзошел своего наставника (устаз) в области арабской филологии.

Им написан превосходный комментарий (хашийе) на книгу «Шерх эл-Мерах», которая является сочинением Дйнкузи13 из числа турецких ученых в области арабской морфологии. Комментарий Давуда-эфенди был ходовым и весьма часто употребляемым на практике среди

дагестанцев. Этот комментарий, состоящий из..... страниц14, был опубликован в.....-м г. в

Темирханшуре.

Салих из Йемена (ал-Йамани) - известный ученый XVI в., шейх (ум. в 1696 г.). См. о нем: Алкадари Г.-Э.,

Об эпохе Возрождения (Ренессанса) арабской культуры см.: Бартольд В.В., 193Q; Мец А., 1968; Омарова З.С., 1999. С. 92-94.

Халеб (Алеппо) - город на северо-западе Сирии. В то время, когда М. Кудутлинский находился в Халебе, город пребывал в составе Османской империи (с 1516 года).

10 Год рождения по разным источникам: 1042 (1632/33), 1047 (1637/38), 1062 (1651/52).

В литературе встречаются разные версии также в дате кончины ученого: 1102 (169Q/91), 111Q (1698/99), 1118 (17Q6/Q7), 112Q (17Q8/Q9), 1128 (1715/16), lm (1717/18).

11 Имя в турецком прочтении: Уcйшäлы Дäвyд-эфендй. Он известен как Гаджи-Дауд-эфенди Усишинский. (См.: Aбдyллaев М.А., 1963. С. 27-28, 30, ЗЗ; Aбдyллaев М.А., 1993. С. 87, 111, 12З, 159, 197, 2Q7, 222, 224; Бaймyрзaев А.Б., 1965. С. 9; Алхасова Д.М., 2QQ6; Nadir ad-Durgilis., 2QQ4. S. 57; Назир ад^ргели., 2012. С. 12, 14, 44).

Даргинское село Усиша ныне в Акушинском районе РД.

Ахмед-эфенди Динкузи ар-Руми (1451-1481 гг.) - османский ученый эпохи султана Фатиха Мехмеда II. Родом из Теке. Дауд Усишинский написал супракомментарий к сочинению Ахмеда б. Динкузи ар-Руми. (Bursal® M.Т. Osmanli müellifleri. Cilt I. Istanbul, 1971. S. 298 (на тур. яз.); Гаджиева Д.Х., 1988. С. 71). Динкузи написал комментарии к грамматическим (сарфу - морфологии) сочинениям «Марах ал-арвах» Ахмеда ибн Али Масуда (автора VIII в.), под названием «Шарх Марах ал-арвах».

Лакуны в тексте рукописи А. Каяева. Очевидно, речь идет о книге «Хашийат Давуд "ала Шарх ал-Марах», изданной в типографии М.-М. Мавраева (Темирханшура, 1328/1909 г. - 326 с., на араб. яз). (см.: Османова М.Н., 2008. С. 60-61).

Кроме того, Давуд-эфенди написал прекрасный комментарий (хашийе) к предисловию книги по арабской морфологии Ахмеда ал-Чарпардй15 «Шерх аш-Шафийе». Один из списков (нусхе) этого комментария имеется в библиотеке Ахмедкадй-эфендй в селении "Обох Гунибского округа16.

Давуд-эфенди проявил большие способности также в [области] логики. Так, он написал прекрасный [супра]комментарий к комментарию Ну"мана-эфендй на книгу «Шерх Исагуджй».

Кроме того, Давудом-эфенди создано много сочинений по арабской филологии, которые, хоть и не являются сравнительно высокими [по уровню] в авторском плане, до последних времен пользовались большим доверием (му"тебер) среди дагестанцев.

Давуд-эфенди, будучи свободомыслящим человеком, высказывался открыто, не боясь выражать свое несогласие перед обществом (джумхурлар) в идейных вопросах. Приведем пример.

Во времена Давуда-эфенди и ранее, все дагестанские алимы одобряли и выносили разрешающее решение (фетва) на ведение военных действий дагестанцев против своих соседей -грузин. И [жители Дагестана], объединившись в отряды под командованием известных главарей, ежегодно совершали набеги на Грузию (Гурджистан), грабили и брали в плен грузин. Давуд-эфенди же убеждал в том, что такие грубые действия противны как человечеству, так и закону шариата.

Однако, дагестанское население, привыкшее к набегам и грабительству, не придавало значения его фетвам, и Давуд-эфенди оставался одиноким в своих воззваниях среди многих других алимов. Дагестанцы прислушивались только к тем алимам-соотечестввенникам, которые защищали ведение военных действий и грабежи, считая их допустимыми, по шариату (мешру"), и утверждая, что это весьма благое дело.

Согласно Давуду-эфенди, все дагестанские жители - будь они плененными из Грузии, или коренными дагестанцами - имеют одинаковые (мутесави) права во всём.

Давуд-эфенди умер на своей родине - в Усиша, откуда был родом, в 1171-м г. хиджры, то есть в 1757-м г., по христианскому летосчислению.

МИРЗА АЛИ КАДИ17

Мирза Али родился в семье жителя городка (касаба) Ахты Самурского (Санбур) округа18. Он был крупным преподавателем, который владел и арабской филологией, богословием, а также арифметикой, геометрией, алгеброй, космографией практической астрономией, философией, логикой, преподавал теологию и др.

Он получил образование у Саида Араканского, Мухаррама Ахтынского, Саида из Шиназа, Саида-эфенди из Хачмаза Кубинского округа и других ученых и преподавателей того времени.

Мирза Али-эфенди создавал поэтические произведения в великолепном

литературном стиле на арабском, персидском и тюркском языках. Он также декламировал множество од (медхиелери), посвященных Сурхайхану Второму, являвшемуся ханом Казикумухского и Кюринского округов.

15 В рукописи А. Каяева допущена механическая ошибка: «ал-Харпардй», - должно быть: ал-Чарпардй. Последний, то есть Ахмед бин ал-Хасан Фахраддин ал-Чарпарди (ум. в 1345 г.), турецкий ученый, написал «Шарх ал-Чарпарди», являющийся комментарием на другое сочинение по морфологии арабского языка Ибн Хаджиба «аш-Шафийа» (Кашф аз-зунун. Том 2. Бейрут, ст.1020-1021).

16 Обох (ав. Побохъ) - аварский аул, ныне в Гунибском районе РД.

Имя в турецком произношении: Мйрза "Али казй. См. основную литературу об этой личности: Гайдарбеков М., 1965. Л. 152-184; Абдуллаев М.А., 2007. С. 257-265; Ахмедов Д., 2002; Nadir ad-Durgilis., 2004.. S. 54, 86, 88, 97, 106, 192-196, 204; Назир ад-Дургели., 2012. С. 72, 75-76, 124, 125-127; Садыки Г.М., 1984; Садыки М.-Г.М., 1969. С. 7-8, 14; Алкадари Г.-Э., 1994. С. 236-237;

Ныне лезгинское селение Ахты (лезг. Ахцегь) является районным центром Ахтынского района РД.

Панегирики, посвященные беднягой Мирзой Али-эфенди Сурхайхану, заслужили в определенной мере уважение и дали возможность автору обрести некоторые должности во время правления Сурхайхана. Однако вскоре, когда Сурхайхан был отстранен от власти и бразды правления перешли в руки его племянника (сына его брата) [берадерзаде] Асланхана19, это обстоятельство послужило поводом для презрения и враждебности [со стороны последнего]. Асланхан подвергал Мирзу Али злостному наказанию - в холодное время года он пытал Мирзу Али, бросив его, одетого, в ледяной водоем.

Пытки для бедняги Мирза Али-эфенди не закончились заключением в темницу и наказаниями со стороны Асланхана. Он попал впоследствии в тёмные и тесные тюрьмы (гауптвахты) имама Шамиля.

В 1264/1864-ом г.20, во время нападения имама Шамиля-эфенди на Ахтынский округ, Мирза-Али-эфенди сдался лично Шамилю, который, однако, заключил того в темницу, обвинив в том, тот якобы он находил себе убежище в русской крепости. Вдобавок, несмотря на его пожилой возраст, Шамиль отправил Мирзу Али из Ахтов в Аварский округ, под наблюдением своих жестокосердных стражников. Более года пришлось Мирзе Али находиться в темницах, в ямах, в которых он содержался в весьма стеснённых в отношении еды и питья условиях.

Естественно, после своего избавления от тюремного заключения, в виде возмездия Мирза Али-эфенди подвергал высмеиванию тех людей, которые следовали за Шамилем, и сочинял на них сатирические памфлеты.

Избавление Мирзы Али-эфенди от темниц Шамиля-эфенди было совершено в обмен на мюридов, находившихся в плену у русских.

Мирза Али-эфенди умер в Ахтах в 1275/1858-ом г.21, в девяностолетнем возрасте.

ЮСУФ-КАДИ

Юсуф-кади22, являясь родом из Яхсая23, одного из знаменитых кумыкских селений, был из числа первостепенных деятелей в арабоязычной литературе Дагестана. Он обучался у Нурмухаммеда-кади Аварского и у Саида Араканского.

У нас пока нет сведений относительно того, обучался ли Юсуф-кади таким наукам и отраслям знаний, как математические и естественные науки, но известно, что он обладал большими способностями в таких отраслях науки, как арабская филология, богословие, логика (диалектика). Кроме того, он умел создавать великолепные поэтические произведения.

Асланхан - вначале Аслан-бек. С 1812 г. управитель (на ханских правах) образованного вновь русскими Кюринского ханства. В 1820 году, с низложением русскими властями казикумухского хана Сурхая Второго Кунбуттая, казикумухским ханом был объявлен Арслан-хан, сохранивший за собой и Кюринское ханство. Умер в 1836 г.

Так в тексте А. Каяева. Однако, 1264-й г. хиджры приходится на 1847/8 г. по мусульманскому летоисчислению. Именно в 1848 г. было совершено нападение шамилевских войск на селение Ахты, в котором находилась «Ахтынская крепость», построенная русскими войсками.

В антологии М. Гайдарбекова указана следующая дата жизни Мирза Али Ахтынского: 1770/75-1859 гг. А в трудах доктора философских наук М.А.Абдуллаева: 1771-1858 гг. В рассматриваемой рукописи Али Каяева, однако, указано, что в год смерти (1858) Мирзе Али-эфенди было 90 лет. Стало быть, он родился в 1768 г. Похоронен на кладбище родного селения.

Иусуф б. Муса б. Крымсултан ал-Иахсавй. Имя в кумыкском произношении: Юсуп-къади. Основную литературу о Юсуфе-кади см.: Гайдарбеков М., 1965. Л. 1-48; Абдуллаев М.А., 2007. С. 249-257, 264; Nadir ad-Durgilis., 2004. S. 87, 88, 110, 119, 180, 186-187, 204, 212-217; Назир ад-Дургели., 2012. С. 135-137; Абдуллатипов А.Ю., ШабаеваЛ.А., 2010. С. 119-128;

Крупное кумыкское селение Аксай (кум. Яхсай) ныне Хасавюртовского района РД.

Будучи шариатским кадием и преподавателем, Юсуф-кади совмещал судебные дела, с обучением и воспитанием учащихся. Кроме того, он активно вмешивался в политические события Дагестана. Однако это проявлялось, прежде всего, в том, что Юсуф-кади выступал в поддержку завоевательной политики самодержавного Российского правительства, выражая чувство глубокого презрения к дагестанским имамам, которые вели священные войны (джихадлар) против такой политики. При этом он получал денежное пособие и вознаграждение от самодержавных властей.

Юсуф-кади прилагал много усилий, чтобы показать, насколько действия имамов как сеятели смуты (феседалар) неразумны (наме"кул) и неприемлемы по шариату. Дошло до того, что во время своего паломничества (хаджж) в Мекку, им были написаны письменные обращения (истифта-намелери) к муфтию с целью разрешения этого спорного вопроса. Таким способом Юсуф-кадию хотел получить фетву от алимов Мисры и Хиджаза24. Однако их фетвы не оправдали его надежды.

После падения Шамиля, Юсуф-кади, поддавшись чувству ненависти, которое испытывал к имаму, сочинил против него сатирические стихотворения на арабском языке. В них он упоминал как об ошибках Шамиля, так и о сдаче его в плен русским, согласно его предположению.

Однако не оставались в долгу и те дагестанские алимы, которые поддерживали имамов и их сторонников, боровшихся против завоевательной политики России. Они вели честные поединки против Юсуфа-кади и его единомышленников. Одни из них создали книги, в которых аргументировали всестороннюю правоту имамов в их борьбе по шариатским нормам. Другие также сочинили, в пику сатирическим произведениям Юсуфа-кади, более достойные и объемные стихотворные произведения в защиту Шамиля. Таким образом, в Дагестане до сих пор имеются в наличии и появляются на свет [переписанные] книги, которые содержат тексты обеих сторон как против, так и в защиту упомянутых имамов.

Юсуф-кади умер в 1289/1871-ом г.25.

Вот стихи, Юсуф-кади, в которых содержится сатира по отношению к Шамилю...26

Вот стихи, которые, в противовес Юсуфу-кади, сочинил Хаджи Мухаммед из Согратля в защиту [имама] Шамиля.27

Вот стихи, которые в противовес Юсуфу-кади, сочинил Мама-эфенди из Хукалы в защиту Шамиля.28

АЛИ-ЭФЕНДИ ИЗ КЕЛЕБА29

Али-эфенди родился в селе Ругельда30, входившем в состав Келебского общества31 (Кыли нам нахиеси) Гунибского округа (казасы). Он был из числа учеников Мала-Мухаммеда32 из Голоды, у

Миср - Египет. Хиджаз - ныне провинция в западной части Королевства Саудовская Аравия. В VII веке здесь возникло мусульманское теократическое государство - Халифат,

вошедшее впоследствии в состав Османской империи. В 1916-1925 гг. считался формально независимым королевством, а в 1927-1932 гг. существовало отдельное государственное образование - Хиджаз. Здесь расположены святые мусульманские города Мекка и Медина.

Год, указанный по хиджре, однако, приходится на время между 11 марта 1872 до 1 марта 1873 г., согласно синхронистическим таблицам В.В. Цыбульского. Похоронен в с. Казакмурзаюрт, которое находилось на территории современного Хасавюртовского района РД. Год рождения Юсуфа-кади указывается в литературе: 1795 г.

указанием даты его создания: 1279 г. хиджры. Она находится на 1862/3 год.

Имя в турецкой транскрипции: Кылйлй "Али-эфенди. Оно не зафиксировано в биографическом труде Назира Дургелинского.

которого обучался таким наукам и отраслям знаний, как греческая (классическая) философия, логика (диалектика), богословие, искусство диспута ("илм ул-муназере).

После получения образования, алим приложил большие усилия для того, чтобы преподавать в Дагестане эти науки и отрасли знаний, а также арабскую филологию: оставил множество написанных произведений по разным наукам, в особенности же - по логике и по искусству дискутирования.

По просьбе (илтимас) известного дагестанского ученого - Мухаммеда-эфенди Кудутлинского33, Али-эфенди написал также самостоятельное произведение, в котором затронуты многие животрепещущие вопросы философии.

Дата кончины Али-эфенди неизвестна. Но достоверно то, что он является алимом,

проживавшим в одиннадцатом веке хиджры.

МУХАММЕД - СЫН МАНИЛАВА

Мухаммед-эфенди - сын Манилава35 был родом из аула Ках36, относящегося к Карахскому участку (Карах нам махаллесй) Гунибского округа. Он является одним из старых и известных алимов Дагестана, учеником "Иса-эфенди из Шамгоды. Говорят, что сын "Исы по имени "Али и Мухаммед - сын Манилава - оба (то есть, Мухаммед и Али. - Авт.) были товарищами по учебе и друзьями.

Даты [жизни] Мухаммеда-эфенди весьма темные38. Известно, что он обладал великолепными способностями в [области] арабской филологии, особенно в риторике ("илм ал-белага).

Ругельда (ав. Ругъéлда) - аварский аул в составе современного Шамильского района РД, в 31 км от райцентра - аула Хебда (бывшего с. Советское).

Келебское общество (ав. Къелéб) - историческое наименование территории в Аварии, занимаемой группой аулов: Ругельда, Хунох, Сомода, Мусрух, Урчух, Хиндах, Рокдах. В первые годы Советской власти существовала административная единица под названием «Келебинский участок» (Микаилов Ш.И., 1959. С. 402-403.

О нём см. очерк «Мала-Мухаммед из Голоды» в настоящей работе.

О нём см. очерк «Мухаммед-эфенди сын Мусы из Кудутля» в настоящей работе.

Слово «хиджры» в рукописи повторено ошибочно. Отметим ещё, что XI в. хиджры приходится на период времени от 1591 по 1688 гг. Отсюда очевидно, что Али-эфенди Келебский был из числа алимов XVII века, как и его современники Мухаммед-эфенди Кудутлинский и Мала-Мухаммед-эфенди Голодинский, упоминаемые в данном очерке.

Имя в транслитерации с турецкого: Мехмед эфенди Манилав оглы.

О Манилав Мухаммаде ал-Карахи ал-Авари см.: Nadir ad-Durgilis, 2004. S. 61; Назир ад-Дургели, 2012. С. 14, 54; Тагирова НА., 2000. С. 96.

При написании этого ойконима в рукописи А. Каяева употреблена арабская буква каф, дополнительно снабженная тремя точками снизу. Это отражает, видимо, аварское название ныне несуществующего аула Ках, руины которого находятся между с. Чарода и Цулда Чародинского района РД. (Устн. сообщ. Д.М. Маламагомедова).

Иса-эфенди Шамгодинский нам неизвестен.

В смысле: «совершенно не известны».

Мухаммед-эфенди написал прекрасный трактат о «Предисловии» (дйбадже) к толкованию (шерх) знаменитого Са"деддина Тафтазани известного сочинения "Изаддина Занджани, комментируя (изах эдуб) метафоры, аллегории и метонимии, имеющиеся в том «Предисловии».

Неизвестна дата кончины Мухаммеда-эфенди, однако несомненно то, что он, как и его учитель "Иса-эфенди из Шамгоды, был ученым конца одиннадцатого или же начала двенадцатого века

Дата приходится на конец XVII - нач. XVIII вв. Исследователи указывают даты кончины известного ученого по имени Мухаммад сын Манилава точнее: 1757 г. (Шихсаидов А.Р., Кемпер М., Бустанов А.К., 2012. С. 14).

САИД-ЭФЕНДИ ИЗ АРАКАНИ40

Саид-эфенди, дед которого - известный Абубакар-эфенди41, родом из аула Аймаки42 Аварского округа, происходил из аула Аракани43(Харакан), входящего в тот же округ. Обучался он у упомянутого выше своего деда Абубакара-эфенди из Аймаки.

Хотя Саид-эфенди был известен как богослов ("улум-и динийе), он имел свой большой пай44 (бехре) в таких отраслях наук, как философия, теология ("илм ул-келам), логика. В арабской литературе, в сочинении [дагестанских] арабоязычных художественных произведений он был известен одним из первых, а, возможно, и первым в своем веке, о чем весьма ясно свидетельствуют написанные им послания (наме) и трактаты (рисале).

Саид-эфенди, являясь человеком весьма набожным (дийанетпервер), в то же время был человеком, [любящим] увеселительные сборы и встречи (меджлис ве "аширет). Участвуя иногда в увеселительных и питейных собраниях, устраиваемых ханами и шамхалами его времени, он доставлял удовольствие и придавал [некий] блеск45 (ревнак) этим собраниям.

Саид-эфенди по каким-то причинам весьма мало имел дружеских отношений и связей с аварскими ханами, зато - очень крепкие связи и отношения с казикумухскими (газыгумук), тарковскими (таргу), дженгутаевскими (джунгутай) ханами и шамхалами.

Саид-эфенди, не ограничивался только лишь участием в увеселительных и питейных собраниях ханов и шамхалов, иногда вмешивался в их политические дела, лично участвуя в совещаниях в политическим вопросам. Особенно часто он принимал участие в политических и военных совещаниях казикумухского хана Сурхайхана Второго46. Как-то раз Саид-эфенди написал на имя тогдашнего султана Турции Султанмахмуда47 просительное послание (истигасет наме), направленное против завоеваний (истйла) Дагестана со стороны деспотичесных (мустебидде) русских властей. В этом послании он написал много эпизодов (парча)48 о политических замыслах

Имя в турецком прочтении: Хдракднлы Се"ид-эфенди. В литературе его имя упоминается в разных вариантах, напр. как Саид-Эфенди (Сеид-кадий, Сагит Эфенди и др.) Араканский (ал-Харакани). Он был сыном Магомеда, сына Абубакра. Годы жизни: 1762 или 1764-1834/5.

См. о нем: АКАК. Т. VIII. С. 571; Т. IX. С. 976-977; Волконский Н.А., 1886. С. 25-26, 181; Покровский Н.Н., 2000. С. 177, 179-180, 185, 190; Абдуллаев М.А., 1963. С. 50, 60; 2007. С. 211-221; Гайдарбеков М., 1965. Лл. 115151; Гаджиев А.-Г., 2006; Шихсаидов А.Р., 2007. С. 546-558; Nadir ad-Durgilis, 2004. S.10, 63, 74, 83, 84, 87, 88, 93, 95, 97, 106, 109, 114, 115, 192, 194, 198, 212, 241, 245; Назир ад-Дургели, 2012. С. 12, 56, 72, 74-75, 84, 125, 135, 177; Забитов С.М.,1989. С 93-99.

Абубакар (Абубекр, Абубекир) сын Муавии Аймакинский или Хаджжи Абу Бакр из Аймаки - известный дагестанский ученый (ариф) и арабоязычный поэт. Годы жизни: 1737-1790 или 1825. (О нем см.; Абдуллаев М.А., 1963. С. 16, 33, 130; Абдуллаев М.А., 1993. С. 111, 159; Хайбуллаев С., 1974. С. 17; Nadir ad-Durgilis, 2004. S. 63, 65, 72, 74, 80, 87, 97, 199, 200, 249).

Аймаки (ав. ГМймаки) - ныне село в Гергебильском районе РД.

Аракани (ав. rbapáK/уни) ныне село в Унцукульском районе РД. То есть, большие познания.

То есть, некое великолепие, шарм.

Сурхайхан Второй - правитель Казикумухского ханства в 1789-1820 гг.

Султанмахмуд - султан (правитель) Османской Турции в 1808-1839 гг. Махмуд II. Годы жизни: 1784-1839. В 20-30-х гг. провел ряд прогрессивных реформ, в том числе уничтожение янычарского корпуса, ликвидацию военно-ленной системы и др.

В буквальном смысле: куски; части, частицы; отрезки; обломки, осколки.

и порочных намерениях (нийат фасиде) русских. Одна из рукописных копий этого просительного послания, написанная его собственной рукой, имеется поныне.

Саид-эфенди иногда писал увещевательные послания (насйхат наме) против гнета и тирании, призывая ханов к справедливости, милосердию и к [следованию] Корану. Мы ознакомились с копией увещевательного послания Саида-эфенди к казикумухскому хану Сурхайхану Второму, написанного в стиле подобных посланий древних арабских алимов к халифам своего времени.

В то же время Саид-эфенди прославился среди дагестанских алимов тем, что дал разрешительную фетву на винопитие, став тем самым причиной разрушения нравов множества людей, поскольку многие в [Дагестане] стали пробовать спиртные напитки.

Кроме того, при обсуждении вопроса восстания дагестанских имамов - соглашаясь с ними, а возможно, даже руководя ими, - он, вместо того, чтобы стать сторонником восстаний, являлся агитатором пособничества ханов русскому самодержавному государству.

ХАСАН-ЭФЕНДИ СТАРШИЙ49

Хасан-эфенди из аула Кудали50, расположенного в Гунибском округе, считается одним из крупных в Дагестане учителей, внесших вклад в науку и отрасли знаний. Он обладал обширными знаниями в области арифметики, геометрии, астрономии, хронологии ("илм ал-мйкат).

Известные алимы Дагестана: Нурмухаммед из Авара, Умар-Кази из Кудали, Махди Мухаммед из Согратля (Суграт), Саид-эфенди из Аракани (Харакан) - были его учениками.

Будучи знатоком рационалистических наук, Хасан-эфенди, проявил свои способности также в богословии и арабской филологии, написав совершенные комментарии на книгу «Достаточная для комментария „Целителя"» («эл-Вафийе шерх эш-Шафийе») - по морфологии арабского языка.

Кроме того, известно прекрасное историческое сочинение Хасана-эфенди под названием «Достоверное о войнах за веру» («Манхул эл-магазй»), в котором рассказывается о войнах, [происходивших при участии] пророка Мухаммада. В этом сочинении, кроме [рассказов] о войнах [при участии] пророка Мухаммада, имеются также подробные сведения о происходивших после Мухаммада смутах и кровопролитиях среди его последователей.

Хасан-эфенди, будучи человеком свободолюбивым, не боялся в своих сочинениях выступать против общественного [мнения]: он высказывал в них свою точку зрения совершенно свободно.

Хасан-эфенди умер в Сирии, находясь в поездке в Мекку. Дата его кончины неизвестна. Однако достоверно, что он был из числа алимов двенадцатого века хиджры51.

ИДРИС-ЭФЕНДИ

Идрис-эфенди52 был родом из селения Эндирей (Индирай)53, одного из известных кумыкских селений, и слыл весьма образованным литератором (эдиб фазыл), который обладал

Имя в турецком прочтении: Буйук Хасан-эфенди. Известен как Гасан Кудалинский. (О нем, упоминающимся как Хасан ал-Кабир (старший) ал-Кудали ал-Авари, см.: Nadir ad-Durgilis, 2004. S. 50, 67, 74, 75, 82, 87, 188, 193, 203, 209; Назир ад-Дургели, 2012. С. 65; Абдуллаев М.А., 2007. С. 367-369).

50 Аварский аул Кудали ныне Гунибского района РД.

51 Соотв. XVII-XVIII вв. по миляди, а точнее времени между 1689 и 1785 гг.

По данным известного дагестанского арабиста Мансура Гайдарбекова: Идрис Эфенди ибн (сын) Мустафа ибн Али ал-Хафиз ибн Кади Мустафа. Известно, что в 1847-1859 гг. он состоял числе наибов имама Шамиля и был смещен последним в марте, по наущению имамского окружения, о чем Шамиль впоследствии сильно сожалел. Ауховский наиб Идрис-эфенди сам проживал в тот период в с. Зандак (Восточная Чечня).

Об Идрисе-эфенди ал-Индирави (из Эндирея) см. осн. литературу: Nadïr ad-Durgilïs, 2004. S. 88, 177, 178, 181, 183; Назир ад-Дургели, 2012. С. 119-120; Абдуллаев М.А., 2007. С. 275-280; Гайдарбеков М., 1965. Л. 185223; Яркие мгновения, 1998. С. 47-49; Ханмурзаев И.И, 2008. С.219-224; Забитое С.М., 1990. С. 33-34;

великолепными способностями в области арабской литературы, в сочинениях на арабском языке, а также в написании поэтических произведений, выдержанных в безупречном стиле. Он прекрасно декламировал стихотворения и сочинял свои трактаты и письма-послания на арабском языке.

Мы пока не располагаем сведениями о том, обладал или нет Идрис-эфенди познаниями и способностями в рациональных науках и отраслях знаний, но определенно известно, что он имел прекрасные способности к таким отраслям знаний, как арабская филология, логика, богословие ("илм-ил-келам).

Идрис-эфенди также состоял в числе тех дагестанских алимов, которые были неравнодушны к политике. Политические деяния его были направлены на то, чтобы укреплять в народе глубокую ненависть против завоевательной политики деспотов - тогдашнего русского правительства, стремившегося к покорению мира. Таким образом он содействовал имамам Дагестана, которые находились в состоянии джихада и военного противостояния с теми окаянными (мел"унанелер).

Проживая в Эндирее, состоявшем под управлением русских, он писал и говорил в своих стихах в пику таким кумыкским алимам как Мамагиши54 и Юсуф-кади Яхсайский, которые выступали против имамов и их убеждений. Так, например, звучат его известные (муттали") слова о Мамагиши, который позволил себе неуважительные и праздные речи по отношению к имамам:

«О беспечный глупец, у которого пропала вера,

Перестань мучить и оскорблять выдающихся (ученых)!

Лай собак на львов, конечно, удивителен,

Но не удивительней, чем лай кошек на них (львов)»55.

В том же духе он высказался в своих других произведениях, например, в стихотворном произведении под названием «Молниеносные грозовые тучи» («Баварик ал-хаватиф»), созданном в пику Мамагиши, который писал сатирические стихи против первого имама -Газимухаммеда.

Идрис-эфенди умер в 1290 (1872)-м г.56

ЛИТЕРАТУРА

Абдуллаев М.А. Деятельность и воззрения шейха Абдурахмана-Хаджи и его родословная. Махачкала: «Юпитер» , 1998. - 288 с.

Абдуллаев М.А. Из истории философской и общественно-политической мысли народов Дагестана. Махачкала: МРИП «Юпитер» , 1993. - 356 с.

Абдуллаев М.А. Мыслители Дагестана XIX и начала XX вв. Махачкала: Дагучпедгиз, 1963. -268 с.

Абдуллаев М.А. Мыслители Дагестана: (Досоветский период). Махачкала: «Эпоха» , 2007. - 768

Дадаев Ю.У., 2009. С. 211-214; Гаджимурадов Б.Д., 2011. С. 25, 28, 199 (на кумык. яз.); Аджаматов Б., 2012. С. 5, 7, 31-39, 102, 124-125.

Эндиреи - крупное кумыкское селение в Хасавюртовском районе РД. До 1990 года оно носило в русскоязычной литературе официальное название: Андрейаул.

Мамагиши - односельчанин и современник Идриса-эфенди из Эндирея, известный арабоязычныи поэт.

Придерживался антиимамских позиций.

55 Перевод этого четверостишия Идриса-эфенди с арабского языка выполнен М. Гайдарбековым (см.: Гайдарбеков М., 1965. Л. 194).

56 Год смерти иногда указывают: 1873. По сведениям М. Гайдарбекова, Идрис-эфенди умер в 1295 (1878) г. и похоронен в его родном селении. В газетном сообщении некоего Т. Умарова указывается о том, что он скончался в первую ночь месяца рамазан 1290 г.х. (см.: «Ёлдаш», респ. газета на кумык. яз. от 25.02.2000 г., с. 19), то есть 23 октября 1873 г.

Абдуллатипов А.Ю., Шабаева Л.А. Средневековая литература кумыков. Махачкала, 2010. - 200

Абусуфьян. Маджму" ул-манзума ал-аджамийя. Темирханшура, 1907. - 64 с. (На кумык. яз. Араб. шр.).

Аджаматов Б. Нух-хаджи из Эндирея. Махачкала, 2012. - 208 с.

Айтберов Т., Нурмагомедов А. Койсубулинский союз и Шамхальство в перв. четв. XVIII в.: (По письмам Мухаммада Кудутлинского и Адил-Гирайа б. Будай шамхала Тарковского) // Общественный строй союзов сельских общин Дагестана в XVIII - нач. XIX вв. Махачкала, 1981. С. 134-145 с.

Алкадари Г.Э. Асари Дагестан. Махачкала, 1994. - 263 с.

Алхасова Д.И. Дауд Хаджи ал-Усиши: жизнь и творческое наследие. Махачкала, 2006. - 204 с.

Ахмедов Д. Светлая звезда Мирза Али ал-Ахты. Махачкала, 2002. - 34 с.

Баймурзаев А.Б. Из истории общественной мысли Дагестана. Махачкала, 1965. 239 с.

Бартольд В.В. Ученые мусульманского «ренессанса» // Записки Коллегии востоковедов. Т. V. Ленинград, 1930. С. 1-14.

Волконский Н.А. Война на восточном Кавказе с 1824 по 1834 год в связи с мюридизмом // Кавказский сборник. Т. Х. Тифлис, 1886. С. 1-224.

Гаджиев А.-Г. Саид Араканский - выдающийся ученый, арабист, общественно-политический деятель. Махачкала, 2006. - 64 с.

Гаджиева Д.Х. К описанию рукописей филологических сочинений // Изучение истории и культуры Дагестана: Археографический аспект. Махачкала, 1988. С. 67-74.

Гаджимурадов Б.Д. Знаменитый Эндирей. Махачкала, 2011. - 302 с. (На кумык. яз.).

Гайдарбеков М. Антология дагестанской поэзии на арабском языке // РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф. 3. Оп.1. Д. 129-а (в машинописи) , 1965. - 297 лл.

Гамзатов Г.Г. Формирование многонациональной литературной системы в дореволюционном Дагестане. Махачкала, 1978. - 420 с.

Гамзатов Г.Г. Литература народов Дагестана дооктябрского периода. М.: Наука, 1982. - 328 с.

Дадаев Ю.У. Наибы и мудиры Шамиля. Махачкала: ООО «ДИНЭМ», 2009. - 624 с.

Забитов С.М. «Круг чтения» Саида из Аракани // Письменные памятники Дагестана XVIII-XIX вв. Махачкала, 1989. С. 93-99.

Забитов С.М. Творчество Идриса из Эндирея как источник по истории Кавказской войны // Бартольдовские чтения 1990. М., 1990. - С. 33-34.

Каймаразов Г.Ш. Очерки истории культуры народов Дагестана. М.: Наука, 1971. -476 с.

Крачковский И.Ю. Избранные сочинения. Т. VI. М.-Л., 1960. - 739 с.

Маламагомедов Д.М. Литературное наследие Мухаммада ал-Кудуки // Дагестанский востоковедческий сборник. Выпуск 2. Махачкала, 2011. С. 135-139.

Мец А. Мусульманский Ренессанс / Пер. с нем. Д.Е. Бертельса. М.-Л. (переизд. в Москве: 1973 и 1996) , 1968. - 460 с.

Микаилов Ш.И. Очерки аварской диалектологии. М.-Л., 1959. - 512 с.

Назир ад-Дургели. Услада умов в биографиях дагестанских ученых / Перевод с арабского, комментарии, факсимильное здание, указатель и библиография подготовлены А.Р. Шихсаидовым, М. Кемпером, А.К. Бустановым. М.: ИД «Марджани», 2012. - 208 +223 с.

Нурмагомедов А.М. Обзор источников о Мухаммеде Кудутлинском // Бартольдовские чтения 1987. М., 1987. С. 72.

Омарова З.С, 1999. Арабский ренессанс в Дагестане // Достижения и современные проблемы развития науки в Дагестане: Тезисы докладов Международной научной конференции. Махачкала. С. 92-93.

Оразаев Г.М.-Р. Исторические сочинения Дагестана на тюркских языках: (тексты, комментарии). Книга 1. Махачкала: ИД «Эпоха», 2003. - 332 с.

Османова М.Н. Каталог печатных книг на арабском языке, выпущенных дагестанскими издателями в России и за рубежом в начале ХХ века. Махачкала, 2008. - 204 с.

Покровский Н.Н. Кавказские войны и имамат Шамиля. М., 2000.

Садыки Г.М. Традиции арабской классической литературы и творчество Мирзы Али ал-Ахты / АКД. М. , 1984.

Садыки М.-Г.М. Творчество лезгинских поэтов XIX века на арабском и азербайджанском языках / Канд. дисс. Махачкала, 1969.

Саидов М.-С. Дагестанская литература XVIII-XIX вв. на арабском языке. М.: Изд-во вост. литературы, 1960. - 11 с.

Тагирова Н.А. Арабская грамматическая литература в коллекции Фонда восточных рукописей ИИАЭ ДНЦ РАН // Вестник ДНЦ. Вып. 7. Махачкала, 2000. С. 90-99.

ФахретдиновР. Кудуки // «Шура». № 1. Оренбург, 1914. С. 1-2. (На татар. яз. Араб. шрифт).

Хайбуллаев С. О дореволюционной аварской литературе. Махачкала, 1974. С. 219-224.

Ханмурзаев И.И. Идрис Эфенди из Эндирея // Межкультурный диалог на филологическом пространстве. Махачкала: ДГПУ, 2008. С. 219-224.

Шихсаидов А.Р. Мухаммед из Кудутля - ученый из ученых // Магомедов А.А. Дагестан и дагестанцы в мире. Махачкала, 1994. С. 151-161.

Шихсаидов А.Р. Саид Араканский (творческое наследие: проблемы изучения // Дагестан и Северный Кавказ в свете этнокультурного взаимодействия в Евразии. Махачкала, 2007. С. 546448.

Шихсаидов А.Р., Айтберов Т.М., Оразаев Г.М.-Р. Дагестанские исторические сочинения. М.: Наука, Гл. ред. вост. лит-ры, 1993. - 302 с.

Шихсаидов А.Р., Кемпер М., Бустанов А.К. Назир из Дургели и его библиографический труд «Нузхат ал-азкан фй тараджим "улама" Дагистан» // Назир ад-Дургели. 2012. - С. 7-19.

Яркие мгновения из жизни имама Шамиля / Сост. - Гани Мухаммед аль-Махди аль-Мисри. Махачкала, 1998. - 53 с.

Nadir ad-Durgilis. Nuzhat al-adhan fi 1ага^т "ulama" Dagistan / herausgegeben, überzetz und kommentiert von Michael Kemper und Amri R. Sixsaidov. Berlin: Klaus Schwarz Verlag, 2004. - 294 + 165 s.

Магомед-Мирза Мавраев – первопечатник и просветитель Дагестана

А.А.Исаев

До середины XIX века в Дагестане не было типографии, и произведения дагестанских авторов, начиная с XI века, распространялись среди населения Дагестана путем переписывания или в устной передаче.

Крайне незначительный «тираж» переписанных произведений и продолжительность времени, прошедшего после их создания, отсутствие типографии для размножения и другие факторы приводили и замедлению процесса развития письменности и всей духовной культуры населения Дагестана.

Первопечатник и просветитель Дагестана Магомед-Мирза Мавраев (1878–1964). Фото 1914 г.

Начиная с 70-х годов XIX столетия, в городах Дагестана по разрешению местной администрации были открыты несколько частных полиграфических предприятий. Известно, что в 1873 году Белявский открыл типографию в Дербенте. В конце 1876 года А.М. Михайлов купил у купца З. Самойлова типографию в Порт-Петровске. В 1897 году А.М. Михайлов основал вторую типографию в Темир-Хан-Шуре, а в 1881 году открыл литографию в Порт-Петровске. Военный писарь Н. Иванов в 1889 году открыл литографию в Порт-Петровске, А. Мельников в 1895 году – в Дербенте, Я.П. Шкрот и С. Брун в 1900 году открыли типографии в Порт-Петровске.

В 1901 году в Дагестане официально функционировало 10 типографий, в которых на русском и частично на дагестанских языках с помощью кириллицы печатались служебные документы царской администрации, учебные пособия, продолжающиеся издании: «Обзор о состоянии Дагестанской области», «Дагестанский сборник», газета «Дагестанские областные ведомости» и другие сборники и периодические издания.

В начале ХХ века в Дагестане начинается процесс зарождения книгоиздательского дела на дагестанских, арабском и на некоторых языках народов Северного Кавказа. В результате чего, как писал Саид Габиев, «Дагестан, служивший с давних пор очагом мусульманской культуры на всем Кавказе, слывя даже на Востоке как «Илмун бахр» (море науки), как бы являлся большой школой, выпускающей горскую мусульманскую интеллигенцию – знатоков богословия, схоластических наук, шариата и арабской культуры вообще», в начале XX века становится центром арабографического книгопечатания на Северо-Восточном Кавказе.

Одним из организаторов и руководителей этого замечательного явления в истории духовной культуры народов Северо-Восточного Кавказа был Магомед-Мирза Мавраев.

Родился он в 1878 году в селении Чох Гунибского окруружились. Он был очень энергичным и довольно состоятельным человеком. Видя все это, я предложил ему открыть в Дагестане типографию. Он согласился и горячо взялся за ее создание. В конце этого года посредством инженера Адильгерея Даитбекова мы поехали в сторону Казань для изучения новых методов обучения детей в школах и приобретения типографических станков. Это было в 1900 году».

В Казани, Оренбурге, Каргале они встретились с местными учителями, ознакомились с новыми методами обучения, однако приобрести типографическое оборудование им не удалось.

Воодушевленные благородной идеей создания в Дагестане типографии М.-М. Мавраев, А. Акаев и Исмаил Абакаров из Шулани в 1902 году поехали в г. Бахчисарай и устроились на работу в типографии Исмаила Гаспринского. В процессе работы в типографии они освоили технологию книгоиздательского дела, что имело важное значение в их дальнейшей деятельности, и издали на арабском и кумыкском языках около 20 книг Абусуфьяна Акаева, Магомедали Мавраева и др. Это было начало сложной деятельности энтузиастов организации книгоиздательской работы на дагестанских и арабском языках с помощью арабографического письма.

Главной задачей М.-М. Мавраева и его друзей было создание типографии в Дагестане и организация здесь массового книгопечатания. Для открытия типографии необходимо было получить специальное разрешение от местной администрации царского правительства. По сведениям сыновей М.-М. Мавраева – Анвара и Ниязбека, Ризван Мавраев (дядя М.-М. Мавраева) поехал в г. Тифлис к наместнику царя на Кавказе и взял у него письменное разрешение на открытие типографии в г. Темир-Хан-Шуре – столице Дагестанской области.

Однако для открытия типографии, кроме официального разрешения царских властей, нужны были деньги для приобретения типографского оборудования. А денег не было. На помощь охваченному благородной идеей об открытии типографии молодому, энергичному М.-М. Мавраеву пришли его состоятельные родственники. Они продали около 400 овец и вырученные деньги отдали Магомед-Мирзе.

На эти средства он с помощью А. Акаева и других друзей купил в Турции немецкие литографские станки, а также здание для типографии в Темир-Хан-Шуре. В 1903 году М.-М. Мавраев открыл паровую типолитографию «ал-Матба а ал-Исламийа» в Темир-Хан-Шуре и приступил к реализации своей заветной цели – организации издания книг на языках народов Дагестана и Северного Кавказа, а также на арабском и русском языках. Организация книгопечатания на местных языках открыла новую эпоху в истории духовной культуры народов края.

В первый год типография работала убыточно, и М.-М. Мавраев оказался в критическом положении. И на этот раз ему помогли родственники и друзья. В последующие годы типография работала прибыльно, и расходы на ее создание и организацию книгоиздательского дела были покрыты с лихвой. Энергичный и предприимчивый М.-М. Мавраев постепенно стал одним из богатых людей Дагестана. Он имел виноградные поля, консервные заводы, кинжальный завод, кожеобрабатывающую фабрику, склады для хранения книг, книжный магазин, несколько домов, в которых жил со своей семьей, а также работники типографии, фабрики и т. д.

Говоря о целях создания типографии, первопечатник и просветитель Дагестана М.-М. Мавраев в предисловии к торговым каталогам, изданным им на арабском языке в 1908 и 1914 годах под названием «Фихрист ал-кутуб» (список книг), писал: «Знание – это самое драгоценное сокровище любого народа; занятие над приобретением знаний – самая почитаемая деятельность, а книга – источник знаний. Чтобы перемножить знания и обогатить мир книгами о вере и способствовать их распространению между людьми, я в городе Темир-Хан-Шуре открыл «Исламскую типографию». В ней я издал много книг, пользующихся большой популярностью среди населения Дагестана, Кавказа и других областей. В целях оказания помощи тем, кто не знает арабский язык и желают ознакомиться с вероучением ислама, мы организовали издание книг и на местных языках».

Зная, что качество оформления литографированных книг зависит от мастерства катибов, М.-М. Мавраев привлекал к этой нелегкой деятельности лучших переписчиков Дагестана. Так, он узнал о том, что Газимагомед, сын Магомедали, сын Амирхана из Уриба (1858–1942 гг.) владеет красивым каллиграфическим почерком. Магомед-Мирза специально поехал в это высокогорное селение, разыскал Газимагомеда, рассказал ему о своих планах и целях, забрал его к себе в Темир-Хан-Шуру, устроил его переписчиком в свою типографию и выделил ему двухкомнатную квартиру во дворе типографии.

В типолитографии М.-М.Мавраева в качестве переписчиков работали такие замечательные дагестанские каллиграфы, как Абдуллатиф, сын Нурмагомеда из Накитля, Абусуфьян, сын Акава из Н. Казанища, Асадулла, сын Магомеда из Амуши, Газимагомед, сын Магомедали из Уриба, Гасан, сын Ибрагима (Катиб Хасан) из Н. Казанища, Давуд-хаджи, сын Магомеда из Урари, Иса, сын Магомедмирзы из Кулла, Исмаил, сын Абакара из Шулани, Магомед, сын Абдулазиза из Хаджалмахов, Нурислам, сын Курбанали из Унчукатля и другие.

Они получали от М.-М.Мавраева заказ переписать то или иное написанное на их родном или неродном языке сочинение дагестанских и недагестанских авторов для литографского издания и аккуратно переписывали и художественно оформляли их за определенное вознаграждение.

М.-М.Мавраев проявил себя крупным организатором книгоиздательского дела. В целях повышения качества работы переписчиков, наборщиков и других работников он умело использовал материальное и моральное поощрение за хорошую работу.

Так, в качестве поощрения за хороший труд он давал определенный процент литографированных книг высококвалифицированным дагестанским мастерам книжного дела Абусуфьяну Акаеву из Н. Казанища, Гасану Ибрагимову (Катиб Хасан) из Н. Казанища, Газимагомеду из Уриба, и они организовали продажу этих книг в своих небольших книжных ларьках, на различных базарах.

Одной из характерных особенностей дагестанского книгоиздательского дела на заре его рождения было то, что владельцы типографий одновременно занимались как издательской деятельностью, так и реализацией книжной продукции своей типографии. М.-М.Мавраев аккуратно и со знанием дела исполнял все эти виды деятельности.

Вторая страница семиязычного словаря, изданного М.-М.Мавраевым

Издательскую деятельность он строил на основе определения спроса населения на те или иные произведения. С помощью друзей Абусуфьяна Акаева и других ученых он заранее определял пользующиеся среди населения большой популярностью произведения дагестанских и недагестанских авторов, а затем организовывал их издание.

Среди произведений дагестанской арабоязычной литературы заметное место занимает написанная в 1852–1882 гг. по инициативе и при участии имама Шамиля его секретарем и участником долголетней героической борьбы горцев против царизма Мухаммед-Тахиром ал-Карахи (1809–1880) хроника «Блеск дагестанских сабель в некоторых шамилевских битвах». В этом произведении на основе собственных наблюдений и личных впечатлений, использования сведений, писем и документов Шамиля, его приближенных и очевидцев, произведений дагестанских авторов освещены вопросы многолетней борьбы горцев за независимость. Впоследствии это произведение Мухаммед-Тахира в рукописных списках распространилось среди населения Дагестана и ряда других стран.

Поскольку спрос на него был широкий, М.-М. Мавраев приложил немало усилий для его издания. В письме от 23 октября 1902 года к Хабибуллаху, сыну Мухаммед-Тахира ал-Карахи М.-М. Мавраев отмечал: «Я хочуиздать работу твоего отца «Блеск дагестанских сабель в некоторых шамилевских битвах». Царская цензура отнесла это произведение к разряду крамольных, поэтому М.-М. Мавраев советовал Хабибулле изменить его название на «Историю Дагестана» или на другое, поскольку «цензор чаще всего обращает внимание на название книги, на ее введение и заключение, без тщательного просмотра ее содержания». В письме от 25 июня 1904 г. письме М.-М. Мавраев сообщал Хабибуллаху: «Дошло до меня твое второе письмо об издании сочинения твоего отца. Если Вы, как мы договорились, закончили очищение сочинения твоего отца от ругательства в адрес царского правительства и его офицеров, принесите его и я издам его».

Несмотря на все старания Хабибуллаха и М.-М.Мавраева вплоть до изменения ее содержания в угоду интересам царских властей, издать эту книгу хотя бы в такой форме не удалось. Только в годы Советской власти оно было издано на арабском и в переводе А.М. Барабанова под руководством академика И.Ю. Крачковского на русском языке. Отдельные главы этого сочинения в переводе на русский язык Г. Малачиханова были изданы и в Махачкале Дагестанским научно-исследовательским институтом в 1927 году под названием «Три имама», которые, в свою очередь, были переизданы в 1990 г.

Главной особенностью книгоиздательского дела с самого начала зарождения в специфических условиях многонационального Дагестана была многоязычность печатной продукции. В типографиях Дагестана книги издавались на аварском, даргинском, кумыкском, лакском, лезгинском, а также на арабском, азербайджанском, балкарском, кабардинском, карачаевском, осетинском, русском и чеченском языках.

Нередко одна и та же книга издавалась на нескольких языках. К их числу можно отнести 4-х, 5-ти, 6-ти и 7-язычные переводные словари арабского, аварского, даргинского, кумыкского, лакского, русского и чеченского языков под названием «Суллам ал-ли-сан», «Хамсат алсина», «Ситтат алсина», «Саб ат алсина». Эти так называемые «Лестницы языков» содержат в себе по 1500 наиболее часто употребляемых слов и выражений. Зная один из представленных в них языков и владея арабографическим письмом, пользуясь этими словарями, можно усвоить минимум наиболее употребляемых слов любого представленного в них языка. Поэтому эти «Лестницы языков» в условиях отсутствия единого для всех народов Дагестана языка межнационального общения пользовались среди горцев большой популярностью, поэтому они были по нескольку раз переизданы М.-М. Мавраевым.

В результате поисковой работы, проведенной во время археографических экспедиций и научных командировок в Российской государственной библиотеке (РГБ), Российской национальной библиотеке (РНБ), библиотеке Петербургского университета, библиотеке Петербургского отделения Института востоковедения Российской академии наук (РАН), в личных библиотеках жителей Дагестана мною найдены, микрофильмированы, ксерокопированы и составлены библиографические описания 459 книг, изданных до 1917 года в дагестанских и недагестанских типографиях на языках народов Дагестана, частично и на языках народов Северного Кавказа с помощью арабографического письма (аджам), частично кириллицы и латиницы. При этом следует отметить, что не все изданные до революции на языках народов Дагестана книги обнаружены.

В настоящее время многие из обнаруженных книг, а также их микрофильмы, фотоснимки и ксерокопии собраны и бережно хранятся в Рукописном фонде Института истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН, ими пользуются научные работники, аспиранты, преподаватели, соискатели и другие.

Анализ изданных до 1917 года на языках народов Дагестана книг показывает достаточное разнообразие их содержания: наряду с духовно-религиозными произведениями было издано довольно значительное количество учебников и учебных пособий по математике, грамматике, географии, истории, буквари, дву– и многоязычные словари, различные календари, медицинские справочники, произведения художественной литературы (проза и поэзия) и дагестанского фольклора, по этике, рассказы об исторических личностях, труды дагестанских ученых по истории Дагестана, астрономии, филологии и т. д.

Благодаря стараниям и усилиям М.-М.Мавраева и других деятелей духовной культуры в составе изданных в его типографии на языках народов Дагестана книг имеется немало произведений дагестанской художественной литературы (поэзия и проза) и фольклора:

на кумыкском языке: составленные А. Акаевым сборники стихов «Маджму» ал-манзумат ал-аджамййа», «Маджму ал-аш ар ал-аджамййа», сборник стихов Абдурахмана из Какашуры «Маджму ал-манзумат», сборник стихов Ибрахима, сына Мухаммада из Эндирея «Манзумат Ибрахим», повести Нухая Батырмурзаева «Языкъ Гьабийбат» («Несчатная Хабибат»), «Давуд булат Лайла» («Давуд и Лайла»), «Гьарун булан Зубайда яда насипсыз Жанбийке» («Гарун и Зубайда, или несчастная Жанбийке»);

на аварском языке: сборник стихов Абдуллахаджи, сына Ахмада из Чоха «Хуласат ал-маваиз» («Избранные произведения»), сборник стихов, составленный Мухаммадом, сыном Усмана из Кикуни «Наджм ал-анам» («Светило людей»), поэма Али-Хаджи из Инхо «Мака бяхъияльул турки» («Турки о взятии Мекки») и другие;

на даргинском языке: сборник стихов Абдуллахаджи, сына Мамата из Урахи «Гаргиб ас-саликин ила матлаб Рабб ал-аламин» («Возбуждение желания идущих к требованию Господина миров»), сборник стихов, составленный Мухаммадом, сына Абдулазиза из Хаджалмахов «Равз ал-ахбар» («Сад известий»);

на лакском языке: сборник стихов Маллла-Мухаммада из Балхара «Маджму ал-аш ар» (Сборник стихов»), сборник стихов Абдулкарима сына Барата из Казикумуха, «Тухфат ал-маданийат» и другие.

В типолитографии М.-М. Мавраева было издано довольно значительное число произведений духовной литературы, в том числе рассказы о Пророках, произведения по мусульманскому праву, тексты Корана и т. д.

Исходя из потребностей мусульман Дагестана и других регионов, М.-М. Мавраев в 1913 г. выпустил красивое издание Корана. Это объемистая (682 с.), большого формата (25 х 35 см) книга написана на желтой плотной бумаге крупным каллиграфическим почерком «дагестанский насх» и представляет собой замечательное произведение высокого художественного мастерства и каллиграфического искусства. Оформление ее осуществил известный мастер книжного искусства Дагестана Газимагомед, сын Магомедали из Уриба. Путем умелого использования растительных мотивов, геометрических узоров и художественных особенностей арабографического письма, а также удачного подбора красной, желтой, синей, зеленой и черной туши он богато украсил начальные страницы, заглавия всех 114 сур, внешние поля страниц, а также интервалы между стихами (аятами). Книга была переплетена в изящно орнаментированную кожаную обложку темно-красного цвета. В связи с этим отмечу, что в 1955 году в индийском городе Калькутте состоялась Всемирная выставка печатных изданий Корана. На этой высококомплектной выставке первое место было присуждено Корану, изданному на высоком профессиональном и художественного уровне, при особом каллиграфическом искусстве в «Исламской типографии» М.-М. Мавраева в 1913 году.

Как известно, священный Коран написан на арабском языке для руководства всеми сферами жизни и деятельности мусульман. Однако арабским языком владело в прошлом, владеет и в наши дни очень незначительное число населения Дагестана, и не только Дагестана. Поэтому отдельные ученые-алимы Дагестана для оказания помощи своими не знающим арабского языка соотечественникам приложили немало усилий по организации перевода Корана на местные языки и изданию их в типографиях Дагестана.

Так, в 1909 и 1915 годах в типографии М.-М.Мавраева была издана книга под названием «Тарджамат ал-джуз ас-саласун» (Перевод 30-й части Корана). В ней содержатся дословные переводы с арабского на лакский язык 78-114 сур из 30 части Корана.

М.-М.Мавраев в своей типолитографии в 1910 году издал книгу под названием «Тарджамат ал-джуз ас-саласун фи калам Аллах» (перевод 30-й части Корана). В ней имеются дословные переводы с арабского на кумыкский язык 78-114 сур из 30-й части Корана.

В 1913 году в той же типолитографии были изданы книги под названием «Хаза тарджамат ал-Кахф» (перевод суры Пещера) и «Тарджамат джуз Амм» (Перевод джуза Амм). В обеих книгах содержатся дословные переводы с арабского на аварский язык 1,2 (частично), 5, 18, 32, 36, 44, 56, 67-114 сур Корана.

Таким образом, из всех 114 сур Корана на дагестанские языки были переведены и изданы 55 сур. При этом следует отметить, что ни в одном из этих изданий не указаны сведения о переводчиках вышеназванных сур Корана на дагестанские языки. По сведениям старожилов, перевод сур Корана на аварский язык осуществил известный мастер книжного искусства Дагестана Газимагомед, сын Магомедали из Уриба, на кумыкский язык – известный ученый и переводчик Шихаммат-кади, сын Байбулата из Эрпели.

Кроме переводов на местные языки, на многие суры Корана были составлены комментарии и изданы вместе с текстами этих сур на аварском, кумыкском и лакском языках. Так, в 1910 г. в Темир-Хан-Шуре был издан в переводе с аварского на кумыкский язык Шихаммат-кади, сына Байбулата из Эрпели комментарии 18-суры Корана «Ал – Кахф». На лакском языке были изданы толкования 30-го джуза и 18-й суры Корана.

В дореволюционном Дагестане функционировала сложившаяся в течение веков система народного образования. Рассматривая вопросы обучения и воспитания подрастающего поколения важнейшей предпосылкой для развития культуры, Магомед-Мирза Мавраев, Абусуфьян Акаев и другие поборники народного просвещения горцев в издаваемых в типолитографии М.-М.Мавраева книгах, газетах призывали своих соотечественников приобщиться к достижениям науки, техники и культуры русского и других народов, открывали так называемые «новометодные школы» с обучением на местных языках, создавали на местных языках учебники и учебно-методические пособия, различные календари, занимались проблемой реформы аджамской системы письма.

В 1903–1915 годах А. Акаевым, например, были составлены и изданы на кумыкском языке учебники и учебно-методические пособии: «Джагърафия» – по географии, «Илму хисаб» – по математике, «Къылыкъ китаб» – по этике, «Гичи таджвид», «Уллу таджвид», «Суал ва жавабли тад-жвид» – правила чтения арабо-язычного текста, «Иршад ас-си-бийан» – учебно-методическое пособие для учителей и т. д.

В типографии М.-М. Мавраева на местных и арабском языках были изданы труды дагестанских ученых по истории родного края, филологии, медицине, астрономии и другим отраслям науки, благодаря этому они получили широкое распространение среди местного населения и сохранилось до наших дней. Отмечу некоторые из них.

Будаймухаммад из Куппы и Таджудин из Цудахара – «Талмиз ал-’ авам» (Ученик народа). Петровск, тип. А.М. Михайлова. 1327 г. х./ 1909. На дарг. яз. (С. 61. № 11).

В 1910 году в типографии М.-М.Мавраева тиражом 800 экземпляров была издана на лакском языке книга «Рассказы о прошлом на лакском языке». В ней рассказано об истории Дагестана со времени арабских походов до начала XX века.

В типографии М.-М.Мавраева дважды – в 1910 и 1914 годах – был издан составленный А. Акаевым на кумыкском языке медицинский справочник под названием «Гьазыр дарман» («Готовое лекарство»). В книге арабографическим и русским алфавитами написаны названия готовых (фабричных) лекарств, которые можно купить в аптеках. Здесь же дается описание болезней и методов применения готовых лекарств. Специальный раздел посвящен методам изготовления лекарств из средств растительного и животного происхождения.

В типографии М.-М.Мавраева была издана в 1912 г. составленная на лакском языке Джамалутдином Шахбановым (Джандаров) из Хурукры книга под названием «Умм ал-фасад» («Мать бедствий»). Алкоголизм рассматривается в ней как главный источник человеческих бедствий.

Говоря об изданных в типографии М.-М.Мавраева книгах, следует отметить, что в них не содержатся сведения об их тираже, цене и т. д. В выяснении этих и других вопросов в некоторой степени помощь нам оказывают изданные там же в начале ХХ века библиографические справочники под названием «Фихрист ал-кутуб» («Список книг»), а также изданные Главным управлением по делам печати справочники: «Список книг, вышедших в России» с 1884 по 1907 гг., «Книжная летопись» – с 1907 по 1917 гг. и дальше.

По сведениям этих официальных библиографических справочников, тиражи изданных в дагестанских типолитографиях на местных языках книг составляли в среднем 1000–1500 экземпляров. При этом следует иметь в виду, что, исходя из потребностей читателей, многие произведения дагестанских и недагестанских авторов были переизданы на языках народов Дагестана два и более раза.

На заре зарождения в Дагестане книгопечатания М.-М. Мавраев организовал рецензирование подготавливаемых к изданию произведений с публикацией рецензий в начале или в конце рецензируемой книги. Так, в 1906 г. на аварском языке была издана составленная Мухаммедом, сыном Газимухаммада из Гигатли книга под названием «Тухфат ал-мутаваджидин». На ее 2–6 страницах имеются написанные на арабском языке на это произведение шесть кратких рецензий. В 1911 году тот же Мухаммад, сын Газимухаммада из Гигатля издал книгу «Имтихан ас-саликин». В начале книги имеются написанные на арабском языке Гаджи – Гусейном из Алака, Гаджиявом из Гаквари, Алибулатом из Саситля и Касимом из Буни рецензии на эту книгу.

М.-М.Мавраев большое внимание уделял каллиграфическому и художественному оформлению книг. Титульные листы большинства книг со вкусом украшены растительным и геометрическим орнаментами, записи обрамлены в прямоугольные одно-двухлинейные рамки. В конце книги фиксировались сведения о том, когда, где, кем и с какого оригинала переписано данное произведение.

Некоторые печатные книги изданы в красочно оформленных кожаных переплетах. Кожу для переплета книг М.-М.Мавраев производил на своем кожеобрабатывающем заводе в Темир-Хан-Шуре.

Каллиграфическое и художественное оформление книг в основном осуществляли переписчики (катибы). В целях издания красочных плакатов и художественного оформления книг и журналов М.-М. Мавраев примерно в 1916 году принял на работу художника Халилбека Мусаева. До наших дней сохранился ряд его произведений. К их числу относятся красочно выполненный цветной портрет имама Шамиля, разные учебные плакаты. Халилбек Мусаев работал художником издававшегося в типолитографии М.-М. Мавраева на кумыкском языке журнала «Танг Чолпан». На его страницах он опубликовал большое количество рисунков, сюжетов, зарисовок, портретов людей. Изображения людей имеются также в изданных на кумыкском языке книге «Лайла и Мажнун», на аварском языке – «Тахир и Зухра» и других.

Вопреки мнению сторонников ортодоксального ислама в отношении изображения людей и животных, духовные потребности народа требовали развития живописи и других видов искусства. Эту потребность воспринял предприимчивый М.-М. Мавраев, и в издаваемых в его типолитографии книгах, журнале было опубликовано немало портретов и рисунков людей.

В целях улучшения качества печатной продукции Мавраев купил в Турции немецкие литеры нескольких видов арабского шрифта, наборные машины и другое типографское оборудование и в 1908–1909 годах приступил к печатанию книг и наборным способом. Этим способом он издал более 10 книг, в том числе произведение по грамматике арабского языка своего отца «Масаил Чухийа», произведения Гасана Алкадари «Диван ал-Мамнун», «Джираб ал-Мамнун» и другие.

Однако читатели предпочитали приобрести книги, изданные литографским способом, поэтому наборный способ книгопечатания не нашел в условиях дореволюционного Дагестана широкое применение.

М.-М.Мавраев организовал в своей типографии издание книг и на русском языке. К числу таких, например, относится изданный в 1915 г. на русском языке «Обзор Дагестанской области за 1913 год».

В числе изданных на языках народов Дагестана книг имеется немало произведений, переведенных с арабского, персидского и других языков.

При этом представляет особый интерес то, что созданные на том или ином дагестанском языке произведения переводили на другой дагестанский язык. Благодаря переводу на дагестанские языки произведений восточной литературы, а также с одного дагестанского на другой происходил процесс обогащения литературы и языков народов Дагестана и в целом всей духовной культуры Дагестана.

В 1911 г. М.-М.Мавраев обратился к начальнику Дагестанской области с просьбой разрешить издание в Дагестане газеты на арабском языке. Царская администрация дала разрешение. Но для создания газеты нужны были люди, знающие арабский и другие языки. Одним из таких являлся Али Каяев. В то время А. Каяев работал учителем арабского языка в одном из кабардинских селений. М.-М.Мавраев поехал в Кабарду, нашел Али Каяева, рассказал ему о своих планах издания в Дагестане газеты на арабском языке и попросил его работать в ее редакции. Али Каяев согласился и приехал в Темир-Хан-Шуру 1 января 1913 года вышел первый номер газеты «Джаридат Дагистан». Издателем ее был М.-М. Мавраев, редактором – Бадави Саидов, переводчиком – Али Каяев. Но фактически почти всю работу делал Али Каяев.

После Февральской революции 1917 года в Дагестане был создан и стал выходить ряд газет. Говоря об этом М.-М. Мавраев в своей опубликованной 27 января 1918 года в газете «Мусават» статье «Обращение к народу» писал: «После наступления свободы (т. е. после победы Февральской революции. – А.И.) каждый из нас по мере своих сил старался сделать что-нибудь полезное своему народу. И я по мере своих сил старался принести пользу нашему народу и в целях его просвещения организовал издание трех газет: «Аваристан» на аварском языке, «Мусават» на кумыкском языке и «Чанна цIукIу» на лакском языке». Издателем и редактором являлся М.-М. Мавраев.

Наряду с вышеуказанными газетами, в типолитографии М.-М.Мавраева в 1917–1918 годах издавались революционные листовки-прокламации, а также газеты: «Ишчи халк» (Трудовой народ, редактор З. Батырмурзаев) на кумыкском языке, «XIалтIулел чагIи» (Трудовой народ, редактор Абусуфьян Акаев) на аварском языке – органы Военно-Революционного Комитета Дагестана и его секции РКП (б); «Илчи» (Вестник, редактор Г. Саидов) на лакском языке – орган Дагестанского просветительно-агитационного бюро. Нафисат Дахадаева издавала в типолитографии Мавраева на кумыкском и аварском языках газету «Заман» (Время), на русском языке – «Время»

М. М.-М.Мавраев был не только одним из первых создателей национальной периодической печати Дагестана, но и основателем позиций свободы печати. В объявлении, опубликованном 14 февраля 1918 г. в 43-м номере газеты «Мусават» М.-М.Мавраев аргументировал свою позицию о свободе печати тем, что в провозглашенном Февральской революцией 1917 года лозунге «Свобода» дана свобода печати, поэтому мы не имеем права спрашивать у авторов о содержании издаваемых вещей, за них отвечает их автор». Эти мысли М.-М.Мавраева о свободе печати созвучны и нашему времени. В издаваемых в наши дни газетах подчеркивается: «Позиция редакции может не совпадать с точкой зрения авторов, которые несут ответственность за достоверность и объективность представленных для публикации материалов».

М.-М.Мавраев был не только энергичным первопечатником, но и талантливым просветителем. При этом просветительская деятельность его была органически связана с его работой, так как целью своей жизни и деятельности он считал распространение знаний и сеяние духовных семян среди соотечественников.

Будучи активным и талантливым просветителем, Мавраев на первых страницах газеты «Мусават» («Равенство») в 1917–1918 годах в качестве передовиц опубликовал свои 18 статей, значительное количество объявлений и других материалов, посвященных проблемам народного образования, языка обучения учащихся, подготовки учителей, развитию науки, культуры и техники; вопросам ислама, шариата, судопроизводства; развития животноводства, земледелия и т. д., в целом – актуальным проблемам национального возрождения и всестороннего развития народов Дагестана. В этих насыщенных глубокими размышлениями и конкретными, полезными для людей практическими советами, рекомендациями статьях ярко отразились взгляды и мировоззрение популярного первопечатника, талантливого просветителя, активного и энергичного борца за всестороннее развитие хозяйства, культуры, науки, народного образования населения Дагестана М.-М.Мавраева.

Наряду с организацией книгоиздательского дела, М. Мавраев проделал большую работу по распространению книг среди населения Дагестана и других регионов не только через книжные магазины (Дом книг) и многолюдные базары, но и через систему «книга – почтой».

В начале 1920-х годов в Махачкале начали строить типографию. Народный комиссар просвещения Дагестана А.А. Тахо-Годи, высоко ценя знания и деловые качества М.-М.Мавраева «назначил его заведующим отделом Даггосиздата и поручил ему заботы о полиграфическом оборудовании и всем связанным с пуском типографии в ход». По завершении строительства типографии М.-М.Мавраев был назначен ее управляющим.

Как и у многих представителей интеллигенции удивительно печальна и трагична судьба этого замечательного деятеля культуры и просветительского движения. В 20–30-е годы было варварски уничтожено огромное количество рукописных и печатных книг, арестованы и репрессированы многие ни в чем не повинные деятели культуры, партийно-советские работники и т. д.

Все эти акты вандализма происходили перед глазами М.-М.Мавраева. Кроме того, в 1928–1929 годы на страницах республиканской периодической печати развернулась настоящая травля М.-М.Мавраева.

В сложившейся обстановке он был вынужден в 1929 году покинуть Дагестан. Поехал в Среднюю Азию. Вначале жил в городе Андижане (Узбекистан), работал мастером на лесопильном заводе. Через два года переселился в город Акмолинск (г. Целиноград). Здесь женился на татарке, открыл мастерскую по ремонту бытовых приборов.

Будучи в преклонном возрасте, М.-М. Мавраев хотел вернуться домой, чтобы умереть и быть погребенным на родной земле. В 1960 г. он обратился в советские и партийные органы с просьбой разрешить ему вернуться в Дагестан, но не получил ответа. В последние годы жизни М.-М. Мавраев потерял зрение, в 1964 году в возрасте 86 лет он скончался и был похоронен в городе Акмолинске.

Данный текст является ознакомительным фрагментом. Из книги Имам Шамиль автора Казиев Шапи Магомедович

Из книги Империя степей. Аттила, Чингиз-хан, Тамерлан автора Груссе Рене

Отступление Чагатаидов на восток Тянь-Шаня. Влияние возрождения Тимуридов в Кашгарии. Историк Хайдар-мирза В то время как Ахмед правил в Аксу и в Турфане, на территории восточного Моголистана и Уйгуристана (1486-1503), его старший брат Махмуд наследовал у своего отца Юнуса

Из книги Европа, тюрки, Великая Степь автора Аджи Мурад

Великий просветитель Армении …Теперь от предполагаемых (гипотетических) вернемся к реальным событиям на Кавказе: Фавст Бузанд и другие историки весьма точно описали случившееся.В стан всадников, которые захватили Дербент, пришел юный епископ Григорис. Он представился

Из книги Московские загадки автора Молева Нина Михайловна

Русский просветитель Особенности просвещения московитов следует искать в делах и сочинениях не столько профессиональных учителей – их там и не так уж много, – сколько высоких придворных чинов. Сэр Энди Брайтон выяснил, что некоторые из них вполне могли бы претендовать

Из книги Кавказская война. Том 3. Персидская война 1826-1828 гг. автора Потто Василий Александрович

XXXVI. ХОСРОВ-МИРЗА В один из февральских дней 1829 года весь Тифлис был поражен страшной вестью, что русская миссия истреблена в Тегеране. Впечатление было тем сильнее, что никто не ожидал подобной катастрофы, так как отношения между Персией и Россией были, по-видимому, самые

Из книги 50 знаменитых террористов автора Вагман Илья Яковлевич

ТАГАЕВ МАГОМЕД САЙПУЛАЕВИЧ (род. в. 1948 г.)Террорист, один из идеологов и участников операции «Газават-бек», осуществленной бандформированиями Басаева и Хаттаба в Цумандинском и Ботлихском районах Дагестана в августе-сентябре 1999 года. Руководитель информационного центра

Из книги Государевы вольнодумцы. Загадка Русского Средневековья автора Смирнов Виктор Григорьевич

Отрывок из книги Иосифа Волоцкого «Просветитель» Сказание о новой ереси новгородских еретиков: Алексея протопопа, Дениса попа, Федора Курицына и других, то же исповедующихДолжно знать, что в разные годы и в разные времена дьявол насадил множество ересей и рассеял по всей

Из книги Российская история в лицах автора Фортунатов Владимир Валентинович

3.6.1. Первопечатник ли Иван Федоров? В центре современной Москвы в окружении представительств зарубежных автомобильных и других компаний странным образом и как бы «не в тему» стоит памятник выдающемуся первопроходцу русской культуры Ивану Федорову.Европейцы считают

Из книги Имам Шамиль [с иллюстрациями] автора Казиев Шапи Магомедович

Из книги Исторические шахматы Украины автора Каревин Александр Семёнович

Закарпатский просветитель Иван Сильвай И этого общественного деятеля, писателя, просветителя ныне в Украине основательно подзабыли. Позволю себе предположить, что и на малой родине – в Закарпатье – знают о нем немногие. Между тем когда-то он был широко известен за

Из книги Имам Шамиль автора Казиев Шапи Магомедович

Шейх Магомед Ярагинский Магомед Ярагинский родился в 1777 году (1191 году по хиджре) в семье ученого-богослова. С детства проявив необычайную тягу к знаниям, он очень скоро стал известным алимом, постигшим разнообразные науки. В Дагестане ему не было равных в знании Корана.

Из книги Основатели США: исторические портреты автора Соргин Владимир Викторович

Глава IV. Томас Джефферсон: просветитель и политический деятель Томас Джефферсон - одна из наиболее противоречивых и спорных фигур среди «отцов-основателей» США. В глазах европейцев он вместе с Бенджамином Франклином принадлежал к самым образованным американцам своего

автора Шурпаева Миясат

Шейх Магомед-Яраги В те самые времена в селении Яраг Кюринского округа жил известный мусульманский шейх Магомед-Яраги (то есть Магомед из Ярага), проповедник и поклонник тариката. Была у шейха своя медресе, где обучались муталимы из разных концов Дагестана и Азербайджана.

Из книги Предания старины глубокой автора Шурпаева Миясат

Шейх Магомед-Эфенди и Магомед-Мирза-хан Популярность шейха Магомеда-Эфенди росла, к нему шли люди не только из Кази-Кумухского округа, но и со всего Дагестана, который был тогда охвачен огнем газавата. Шейхи и правители были разделены на два противоположных лагеря: одни

Из книги Дагестанские святыни. Книга третья автора Шихсаидов Амри Рзаевич

Древнейшие земледельцы Дагестана. Древние города

Из книги Учитель автора Давыдов Алил Нуратинович

Целитель и просветитель И. С. Костемиревский 2 декабря 2011 года в Нижнедженгутаевской средней школе праздновали ее юбилей – 155-летие. Открыл эту школу в 1856 году Иван Семенович Костемиревский. Эта была первая русская школа в Дагестане для детей горцев. В этот же день одна из

Loading...Loading...